Барометр №3

Интервью экспертов

Александр Брестер, юрист, преподаватель (Сибирский федеральный университет, Юридический институт, кафедра уголовного процесса)

Как вы прокомментируете поправки к закону «Ополиции», которыми предлагается ввести презумпцию добросовестности действий полицейских при применении силы.

Во-первых, я считаю, что обсуждать законопроекты до того, как они внесены в Государственную Думу, в наше время — это пустая трата времени. Их очень много, инициативы идут со всех сторон, некоторые серьезные, некоторые несерьезные, и понять, какая из них какая, до того, как они поступят в Госдуму и профильный комитет примет по ним решение, невозможно. В принципе, я бы вообще эту тему не обсуждал, пока это в Госдуму внесено не будет.

Но если бы у нас был, так скажем, хороший законотворческий процесс, когда, действительно, перед тем, как внести законопроект, идет какое-то обсуждение с экспертами, заинтересованными понимающими людьми, то я бы сказал так: мне этот текст видится достаточно пустым. То есть он такой, корректирующий, может быть, позволяющий некоторые моменты чуть более четко прописать, но по-хорошему практически все, что там написано, не буду заострять внимание на деталях, и так понятно.

Например, момент, который считают ключевым, связанный с освобождением сотрудников от ответственности. С точки зрения закона вообще не требуется никаких дополнительных норм по поводу этого. Потому что сотрудники полиции и так не несли ответственности материальной и какой-либо иной, если они в рамках закона применили силу. Если они при задержании или при сопротивлении со стороны преступника законно применили оружие, специальные средства  они не несут никакой ответственности. Проводится служебная проверка по каждому более или менее серьезному факту, если надо, то Следственный комитет проводит доследственную проверку. Если нет оснований для возбуждения дела или там было превышение, которое не связано с возбуждением уголовного дела, то и так никакой ответственности нет. Не совсем понятно, зачем предлагается такая норма.

Обеспокоенность здесь с чем может быть связана? Сама по себе она нейтральная, это норма об отсутствии ответственности при законном причинении вреда. Но когда ее пропишут, есть опасения, что этой нормой могут прикрываться. Это то, что Наталья Таубина (ссылка на комментарий Наташи) в комментарии высказывала. Но я не склонен здесь искать страшный какой-то подтекст. Я думаю, что ничего не изменится, даже если эту норму введут, потому что понятно, что и раньше никто никакой ответственности не нес, это все было в рамках закона. Если бы они написали, что вообще нет никакой ответственности, тогда это было бы радикально. Но я не исключаю, что эта норма может использоваться как дополнительное оправдание, прикрытие к тем или иным действиям. Но в целом, мне кажется, обсуждать это не имеет смысла до той поры, пока кто-то на эту норму не сошлется, прикрывая тот или иной беспредел.

Еще этими поправками предусмотрена достаточно тяжеловесная схема, связанная с увольнением сотрудников и с рассмотрением оперативного материала на них. Из того, что я прочитал, я в эту схему не очень верю. Потому что когда система начинает сама себя проверять, контролировать, то очень редко, когда бывает какой-то результат. Предложенный механизм вроде бы говорит о том, что это такая некоторая панацея, но мне кажется, что нужны более радикальные перемены.

 

Второй вопрос касается отряда добровольцев-понятых

Этот материал меня больше заинтересовал, потому что связан с моей деятельностью в рамках уголовно-процессуальной науки.

Я так скажу: в целом, то, что я прочитал, это плохо. Не знаю, очень плохо или нет, но это плохо. Потому что то, что там описано, это есть не что иное, как те самые штатные понятые, с которым они якобы борются. Задача понятого в том, чтобы удостоверить ход следственного действия. Это должно быть лицо, которому абсолютно все равно происходящее с точки зрения переживания за конкретных лиц, с точки зрения связи с должностными лицами. Это, как часто в советских фильмах показывают, соседи, проходящие люди – так и должно быть, собственно говоря. То есть это независимые люди. И любая форма связи или зависимости может вызывать не самую хорошую ассоциацию со штатными, несуществующими понятыми.

Что получается когда у нас такая дружина? Допустим, они хотят принести пользу. Допускаю, потому что бывают такие случаи, когда понятого днем с огнем не сыскать, а надо. Мне кажется, здесь надо просто по-другому к проблеме подходить, а не создавать эту ситуацию. Так вот, допустим, ребята хотят принести пользу. Но обратите внимание, во-первых, они начинают это делать постоянно, то есть образовывается такой некоторый контингент лиц, которые периодически привлекаются к участию. То есть у них так или иначе возникает знакомство с сотрудниками полиции. У сотрудников полиции появляется соблазн использовать данные тех, с кем они уже работали. Кроме того, там какие-то поощрительные меры предусмотрены – фитнес-клубы и что-то еще. Понятно, что это не деньги, но, тем не менее, очень похоже на то. Если бы человек был понятым, не зная, что он получит билет в фитнес-клуб, а когда стал понятым, ему говорят: а теперь у нас бонус, – это один разговор. А когда ему обещают, что он что-то получит, пусть это даже такое небольшое обещание, для некоторых оно может играть вполне значимую роль.

Далее, так или иначе ребята будут проникаться культурой профессиональной, будет воздействие профдеформации — обычной, нормальной деформации, от которой никуда не деться. Для понятого это, конечно, не самый лучший вариант.

Поэтому то, что они делают, – это, конечно, не борьба со штатными понятыми, а путь к штатным понятым. А если еще ребята собираются в дальнейшем работать в полиции или как-то связать свою судьбу с правоохранительными органами, то это дополнительный стимул: понравиться, помочь и так далее. Я не исключаю честности ребят, но когда речь идет о жизни человека, тогда очень важно, чтобы понятой сказал, что он видел, – я сам был понятым по уголовным делам и я знаю, как сотрудники полиции не любят, когда понятой смотрит, спрашивает, задает вопросы, вносит уточнения в протокол или просто отказывается что-то зафиксировать. Когда речь идет о судьбе человека, я не могу рассчитывать на то, что новосибирская дружина – самая ответственная дружина в мире.

Поэтому мне бы было удобнее, если бы это были люди, которые никак не связаны c полицией, – проходили мимо, недалеко живут, проезжали мимо и так далее. А в остальном – это те самые штатные понятые, о которых речь идет. И если такие дружины будут создаваться, то это будет смешно. Надо просто взять и системно решить проблему. Например, где взять понятых ночью, когда их трудно найти, и продумать несколько вариантов, а не искать готовых заранее.