Барометр №3

Интервью экспертов

Валентин Гефтер, директор Института Прав человека

Подготовлены поправки в закон «О полиции». Они содержат масса поправок, но большинство из них чисто технические. Но главное, что там есть, – это то, что сотрудник полиции в случаях, предусмотренных федеральным законом, применения физической силы, спецсредств и огнестрельного оружия, не несет ответственности за физический вред или материальный ущерб, «причиненный лицу, совершившему преступление». И второе – это они дополнили статью 30-ю двумя пунктами – сотрудник полиции не несет ответственности за вред, причиненный при выполнении обязанностей, если действовал в соответствии с требованиями … и т.д. Там есть еще пара важных вещей формального свойства, а именно там предполагается специальная комиссия, состоящая из кадровика и начальника службы собственной безопасности, которая бы увольняли коррумпированных сотрудников полиции без возбуждения уголовного дела. Решение комиссии должен утверждать глава МВД, они подают материалы. И еще там было про то, что пьяных, которых задерживают полицейские, доставлять можно не только в медучреждения, но и в государственные реабилитационные центры, и, кроме того, что сотрудники полиции должны будут разъяснять задержанным права, как в Америке.

- Три последних не являются из ряда вон выходящими и комментировать их не буду, а давайте вернемся к первым двум основным, связанным с освобождением от наказания за причинение физического вреда и материального ущерба.

Конечно, надо смотреть внимательно. В общем контексте это звучит вопиюще.Там написано — «в случаях, регулируемых федеральным законом». Надо смотреть, какие это случаи. И нужно отдельно смотреть, различаются ли случаи применительно к задержанию преступника, человека, который, видимо, позднее будет признан преступником, и в случае просто гражданина. Если это конечный перечень и он связан с какими-то вполне разумными вещами, то я не вижу в этом ничего заведомо поражающего в правах. Все зависит от деталей. Например, человек, с которым общается полицейский, ему угрожал в явной форме. Или что он совершал при общении с полицейским какие-то насильственные действия в отношении третьих лиц. В таких случаях, мне кажется, и можно ввести презумпцию не просто освобождения от ответственности – это неправильно, – но, по крайней мере, не автоматического обвинения в причинении ущерба и вреда. Но при этом и не освобождать от ответственности, если действия полицейского сопровождались явным превышением должностных полномочий и так далее.

То, о чем вы говорили, – это ситуация нападения, она совершенно другая, там можно оружие применять, там вообще все очень серьезно.

- Это прямое нападение.

- Да, причем не только на милиционера, но и на третье лицо. То есть, если есть нападение с какой-то угрозой, то понятно, что никто не будет пенять милиционеру за то, что он руку сломал.

- А если явного нападения нет, но все равно угроза была? Предположим, чисто гипотетически: я применяю к вам даже разрешенное законом насилие – закручиваю руки за спину, наручники пытаюсь надеть или что-то выбиваю у вас из рук. А вы в ответ меня толкаете или бьете головой об стенку. Это не прямо нападение, нападение – это вещь, как говорится, с умыслом. А очень часто бывает взаимодействие, конфликт, если можно так назвать, полицейского и другого лица, в котором угроза есть. И вот если эта угроза полицейскому объяснима, то, может быть, вполне возможно, надо дать понять правоохранительным органам, то есть следствию и суду, что человек не может привлекаться в этой ситуации к ответственности за причинение вреда. Потому что угроза полицейскому – это все-таки не трамвайная перебранка. Я понимаю, что это американская модель, по которой хотят дать возможность чуть ли не в любом случае, при любом подозрении сразу применять силу или оружие на поражение. Но оставить их, даже при отсутствии нападения, такими же, как и рядового гражданина, тоже, мне кажется, неправильно. Тут есть две стороны дела. Меня даже не столько беспокоит в данном случае их жизнь и здоровье, хотя это важно, сколько беспокоит их бездействие. Очень часто они бездействуют, как мне кажется, в ситуациях, когда надо применить силу, только потому, что боятся. Помните, было такое уголовное дело? Девочка защищала своих приятелей от нападения в метро? И при этом присутствовал какой-то рядовой хиленький полицейский из метроохраны. И он, видимо, в ситуации драки, когда речь шла уже о ножах, просто был инертен. Не исключаю того, что он по-человечески боялся, но он еще боялся совершить лишнее, поскольку ему могут приписать преступление. Как здесь? Это очень тонкая настройка. Как сделать так, чтобы полицейского уважали как уполномоченного на правомерное насилие, с одной стороны, и боялись с ним связываться силовым образом, а с другой стороны, не перегнуть палку так, что ему все спишется. Это все в деталях. Поэтому надо посмотреть, какие случаи, можно ли их прописать в норме федерального закона, или это должно быть обобщение судебной практики. Поэтому я не хочу здесь черно-белой картинки.

Не может быть абсолютного освобождения, оно должно быть обусловлено. Но как это сделать – это вопрос довольно сложный к законодателю. Если нельзя этого сделать, то тогда лучше пусть будет по-прежнему, чем как предлагается в абсолютном виде – просто освобождение от ответственности в любом случае. Я считаю, что презумпция должна быть в пользу человека, тем более если он не сам нападает, а задерживается при пассивном поведении.

Я бы пошел по другому пути: обобщил практику, посмотрел бы судебные решения, пленумы Верховного суда – и прописал бы рекомендации или правила для суда, а может быть, инструкции для следователя, а не сразу фиксировал бы жесткую норму. Мне кажется, с точки зрения здравого смысла и законодательной ясности поступать надо таким образом.

 

Давайте перейдем ко второму законопроекту. Это законопроект о профилактике правонарушений, который был внесен правительством 31 декабря, а 12 марта принят в первом чтении. Это рамочный закон. Он определяет правовые основы функционирования всей этой системы. В качестве критики указывалось, что по тексту проекта закона встречаются неправовые категории, например, говорится не только о противоправном, но и об антиобщественном поведении, которое определяется как «систематическое совершение действий, противоречащих принятым в обществе нравственным нормам». Есть еще размытые термины. Некоторые депутаты заявили, что проект слишком декларативный и его надо конкретизировать. Но поскольку существуют законы региональные, существует закон для детей и подростков, то, собственно говоря, непонятно, что нужно конкретизировать. Сейчас претензии депутатов не к размытости норм, не к «антиобщественному поведению» и «нравственным нормам», а к отсутствию .конкретных механизмов по профилактике.

- Я с ними, конечно, согласен, но это не единственный недостаток этого законопроекта. Я вообще, честно говоря, не очень понимаю для чего они нужны такого рода законопроекты.

- Проект закона определяет так: «Субъектами профилактики являются федеральные органы исполнительной власти, Генеральная прокуратура, Следственный комитет, органы государственных субъектов, органы местного самоуправления. Виды профилактики: общая, специальная, индивидуальная. Основания для применения мер профилактики. Формы профилактического воздействия: проведение беседы, предостережение»

- Я согласен с тем, что не очень ясно целеполагание. Ясно, что ведомству, как всегда бюрократии, для того, чтобы что-то делать, нужно прикрыться нормативным актом. Нормативный акт такого рода позволяет сказать, что мы не просто любительством занимаемся, а действуем в соответствии с федеральным законом. Нам то же самое говорят: зачем вам закон об общественном контроле? Вот затем, чтобы говорить: «Мы не просто так вас контролируем, а в соответствии с федеральным законом». Это беда, когда нужно прописать любую деятельность, обозвать, даже если содержательно это ничего не дает.

В общем, я большого вреда в таком законе не вижу, но пользы еще меньше вижу, чем вреда. Это громадное поле деятельности. Но, в общем, мы все понимаем, что полиция и органы власти должны заниматься профилактикой правонарушений. Значит, власти в ответ могут сказать: напишите нам, что это такое. Если нам не нравится, как они написали этот законопроект, с такими непонятными вещами, как антиобщественное поведение и моральные нормы, то тогда давайте писать сами. Но сами мы его тоже не пишем. Получается подобного рода белиберда.

Я не вижу легкого выхода из положения. Если мы хотим, чтобы власти занимались профилактикой, мы должны какие-то рамочные вещи дать. Но, конечно, не должно быть глупостей, например, полиция, занимающаяся, предположим, моралью. Но у нас нет собственного представления, более конкретного, чем общие слова, как и кто должен заниматься профилактикой. Я, честно говоря, думаю, что не полиция должна и даже не муниципальная милиция должна заниматься вылавливанием пьющих пиво на детской площадке или на скамеечке около подъезда. Потому что есть гораздо более серьезные вещи.

Еще раз говорю: они написали, как умеют и как понимают. С одной стороны, не хотят конкретизировать и возлагать на реальных полицейских большую и ненужную работу, которую выполнить невозможно. А с другой стороны, им нужно хоть что-то, чтобы отбояриться от общества, которое говорит, что нужно заниматься профилактикой. Вот как быть? Не знаю. Так же, как с дружинами: в принципе, сама идея дружин мне не неприятна. Но мне не нравится, когда дружинники становятся подручными полиции.

 

- Наш третий вопрос как раз подходит к дружинам. В Новосибирске создали из молодых дружинников отряд добровольцев-понятых, 150 человек, которые по очереди дежурят в милиции, и когда нужны понятые, они оперативно выезжают на место и служат понятыми. Полиция очень довольна этим, и рассматривает как способ борьбы с так называемыми штатными понятыми.

Это, конечно, противоречит самому духу понятия понятых. Понятой должен быть случайным. Если это человек заранее отобранный и находящийся в отношениях с одной из сторон уголовного процесса, то это, конечно, неправильно. И тут я никак не могу согласиться с этим. Я понимаю, почему они на это идут: трудно найти людей, люди не хотят и так далее, но это уже извращение права, с моей точки зрения. Они вынуждены искать, а вот как это сделать, я не знаю. Кроме как сознательность граждан, другого не придумаешь.

Я большой противник – и писал даже когда-то первый законопроект о дружинах – я большой противник сведения всех вспомогательных функций граждан к дружинам, которые становятся чуть ли не подчиненными полицейских. Я сторонник самостоятельной, самодеятельной организации граждан – по охране территории, по патрулированию улиц. И это должны решать люди, живущие в данной местности, на локальном уровне, а государство может создать федеральный закон, только дающий для этого права и обязанности и какие-то ограничения. К сожалению, опять, мне кажется, пошли по квазисоветскому пути: сделать их них подручных. Они не могут быть подручными. У этих самостоятельных организаций граждан должны быть возможности взаимодействовать с полицией. Но, к сожалению, на данном этапе маловероятно, что граждане во многих местах страны, особенно в крупных городах, пойдут на такую самодеятельность.

Я боюсь, что сейчас превалирует желание получить себе помощников, подручных. На них даже можно будет списать какие-то эксцессы. Это настораживает. Тем более что никакого контроля за этими действиями, я думаю, нет. Поэтому, мне кажется, нужно быть очень аккуратным с этим.

Я бы отдал на уровень регионов, пусть каждая местность для себя сама решает. Единственное, что нужно, с точки зрения соблюдения прав, их самих и других людей, – прописать какие-то оценочные нормы, что они не могут делать. Когда люди сами проявляют активность, то ничего не надо нормировать, кроме того, чтобы они не превышали своих полномочий.

Все, о чем мы сегодня говорили, носит несколько такой характер: это, конечно, не репрессивное законодательство в полном виде, но это и не тонкая настройка сложных правовых и человеческих отношений между органами власти, которые имеют право применять насилие, и гражданами. Как всегда, мы склоняемся к грубым формам, связанным с предоставлением больших возможностей власти, чем к доверию гражданам. Но это не надо все-таки называть "построением полицейского государства".

Задача и общества, и законодателя – смотреть за тем, чтобы не было однобокости, и, может быть, предлагать какие-то формы, которые бы больше задействовали нас самих, давали правовые основания для самодеятельности, такие правовые такие нормы, которые позволяли бы независимо от полиции, но при некотором разумном отдалении от нее и подчинении выполнять ряд общественно-полезных функций в сфере охраны общественного порядка.