Барометр №3

Интервью экспертов

Александр Назаров, юрист, заведующий кафедрой уголовного процесса Юридического института СФУ, Красноярск Красноярский комитет по защите прав человека

Первый вопрос – законопроект о профилактикеправонарушений. Что вы можете сказать по этому поводу?

Действительно, профилактика правонарушений, а преступность как раз входит в состав правонарушений, – вещь очень важная, и про это с советских времен думали. Напомню, лишь возникла идея оформить это в виде закона, для того чтобы можно было на законодательном уровне рассмотреть все основные вопросы, связанные с условной системой, которая называется «профилактика». Поэтому, я думаю, о законе и заговорили, стали его писать.

В тех комментариях, которые я прочитал, действительно, он настолько декларативен, настолько несовершенен, в таком виде его, конечно, принимать нельзя, с ним надо очень много и серьезно работать. Прежде всего работать юристам, конечно, определенные советы должны давать и специалисты, которые занимаются профилактикой в различных ведомствах.

Я тоже полагаю, что нелишним был бы такой закон, если бы его серьезно проработали сотрудники силовых структур. Этой работой всегда занимались; допустим, следователь расследовал уголовные дела и обязательно рассказывал об этом в трудовом коллективе. В этом коллективе проходило собрание, на котором выбирали либо общественного защитника, либо общественного обвинителя. Сейчас эта практика утрачена, следователи настолько загружены, что им уже не до собраний. Фигуры общественного обвинителя, общественного защитника канули в лету. Поэтому если нет законодательного положения, что этим должен заниматься следователь, то этого и не будет. А если вспомнить советские хорошие времена, то была система проведения выездных судебных заседаний, так называемых показательных судов. Ехали всем составом суда в населенный пункт, прямо в населенном пункте, где-то в «красном уголке», как это называлось, проводили судебные заседания, где в числе публики находились жители, товарищи по коллективу. Это было мощное средство воспитания как для самого правонарушителя, так и для окружающих. И система общей и частной превенции, то есть общего и частного предупреждения, действовала в этом плане очень мощно. Вот таких форм, которые имели место быть, можно вспомнить достаточно много. Появились новые формы. Конечно, оформить грамотно это все в законопроект, который бы нормативно регулировал осуществление такой деятельности, чтобы это в одном законодательном акте было, а не в различных отраслевых законах, это очень важно, актуально, и поэтому я, как юрист, очень поддерживаю проработку этого законопроекта.

Создатели законопроекта указывают на то, что он рамочный, и поэтому, наверное, та самая практика, о которой вы говорите, не должна все-таки содержаться непосредственно в нем. Или как? 

Да, рамочный, потому что многие положения потом все равно нужно дублировать в отраслевом законодательстве или развивать в каких-то других нормативных документах. Не обязательно закон: может быть, на основе рамочного закона о профилактике будут приняты какие-то положения со стороны министерств и ведомств, со стороны правительства, местные законы будут приняты, региональные законы. То есть он, действительно, рамочный, но в то же время он не настолько должен быть рамочный, чтобы его невозможно было применять напрямую и нужно было создавать целую систему новых законов или новых законоположений в действующих законах. Там должны быть четко обозначены и субъекты профилактики, и объекты профилактики, и финансирование, которое должно быть осуществлено при применении этого закона. Профилактикой будут не все заниматься, а будет очерчен круг субъектов – должностных лиц, специалистов. В этом плане его можно считать рамочным, но таким рамочно-действующим.

Есть еще критики, которые говорят, что в этом законопроекте речь идет о профилактике, направленной против потенциального преступника, скажем так, но ничего не говорится о профилактике условий, социальных условий, которые вызывают преступность. Что вы скажете по этому поводу?

Вообще, профилактика, или предупреждение, преступности – это сфера, которой занимается криминология, то есть речь идет и о преступнике, и о преступности. Эта наука, конечно, начинает изучать причины преступности, начинает изучать условия – такие глубинные вопросы, связанные с социально-экономическим развитием в стране. Поэтому, конечно, в этом законе обязательно должны быть сделаны акценты на предупреждении преступности, условиях, которые этому способствуют, причинах, которые этому способствуют. Должна быть не только выстроена такая схема, где можно профилактировать преступность через изменение экономических условий. Ну, например, сейчас очень мощно развита система видеокамер, и это, конечно же, существенно влияет и на снижение преступности, и на предупреждение преступности. Когда человек знает, что за ним следит это незримое око, он начинает уже себя по-другому вести. И это очень важный момент, который позволяет раскрывать быстро преступления, а это очень важно для профилактики преступности. Когда действует принцип неотвратимости наказания, преступник уже не так легко идет на преступление. Его сдерживает страх, его сдерживает ситуация сама. Это я вам только один пример привел. А вся система консьержек, кодовых замков, установления освещенности на улицах города, система пультов, когда можно нажать на кнопку и переговорить… Безопасный город – это целый комплекс мероприятий, который власти проводят. Освещенность, установление этих пультов, установление камер – по всем направлениям, там, где потенциально опасные места, там, где дорожно-транспортные происшествия совершаются, превышение скорости… Вы совершенно правы, это целая система, которая замкнута в том числе и на экономическом развитии.

Второй вопрос. Было сообщение, что в Новосибирске – добровольцы понятые. Как вы прокомментируете это? Насколько есть эта проблема понятых, которых невозможно нигде достать, и насколько опасно или, наоборот, полезно, с вашей точки зрения, появление такой инициативы?

Вопрос, связанный с понятыми, – это настолько интересный вопрос… Когда мы были в Германии и начали задавать вопросы: «Вот понятые, как у вас с ними», – они нас не понимали, кто эти люди. Когда мы им объяснили, что это два независимых человека, которые смотрят, что делают полицейские, следователи, потом подписывают протокол – они изумились: как за полицейским смотреть? Зачем, он же профессионал! Они нас не понимали.

Это не надсмотрщики. Первоначальная идея понятых: одни глаза и уши – это хорошо, а когда их несколько – это лучше. Психологи доказали. Ставят эксперимент – проехала машина. Один скажет, машина проехала белого цвета, второй скажет – бежевого цвета, третий скажет – не бежевого и не белого, а совершенно другого цвета. То есть каждый воспринимает ситуацию по-разному, особенно ситуацию критическую, быстро развивающуюся. Поэтому нужно, чтобы как можно большее количество людей запомнили ситуацию, которая потом в протокол переносится. А у нас почему-то воспринимают, что это надсмотрщики за следователями, которые фиксируют, чтобы он ничего не упустил, правильно все записал, ничего не сфальсифицировал. И поэтому надо правильно понимать, для чего нужны понятые. Есть техника – вообще понятые не нужны. Когда фиксируется на видео, когда все фотографируется, аудируется и так далее, нужен ли понятой? На самом деле развитие должно идти по направлению, чтобы каждый допрос, каждая очная ставка, каждое следственное действие проводилось с использованием технических средств фиксации. И сегодня можно проверить правильностьэтой фиксации, то есть нет ли там подтасовки, на монтаж и все прочее. И надо сказать, что Уголовно-процессуальный кодекс разрешает следственные действия с фиксацией на фото, видео и другие средства фиксации. Но все равно существует этот институт в уголовно-процессуальном законе, существует эта традиция, и поэтому следователь на месте происшествия в ночное время – у него возникает проблема: не всегда найдешь людей, если не будет понятых, то следственные действия могут быть признаны недопустимыми. И вот проблему подняли: действительно, лучше иметь постоянно в составе дежурной смены штатных людей, которых не надо нигде искать. Два часа ночи – полицейский выезд – они едут. Действительно, проблема существовала. Кто ездил в таких ситуациях сложных? Или брали административно задержанных, хулиганов, которые находились в так называемом телевизоре, или это общественные помощники, общественные внештатные сотрудники, практиканты и так далее. Возникал вопрос объективности, возникал вопрос, зависимые они были или независимые. Поэтому сейчас всякие способы предпринимаются, чтобы понятые действительно а) были и б) были независимы. Вспомнили про добровольцев, будущих следователей, студентов и так далее, которых жизнь будет связана с правоохранительными органами и для которых это хорошая практика. А еще лучше, если их и поощрять.

Это не простой вопрос. То, что пытаются искать, это хорошо. Будет нарабатываться практика – а действительно ли они будут независимыми, мобильными? Давайте посмотрим, как будет развиваться эта практика. Страшного лично я в этой ситуации ничего не вижу. Страшнее, когда берут административно задержанного, и он готов, чтобы не сообщали на работу, не наказали его штрафом, подписать любые бумаги. Или, того хуже, когда понятые – водитель служебного автомобиля, какой-то зависимый человек, практикант, которому нужна характеристика и который действительно при этом иногда не объективен.