Барометр №6

Особый порядок и преюдиция

Уровень барометра 17 марта 2015 Госдума приняла в первом чтении поправки в Уголовно-процессуальный кодекс, которые запрещают использовать доказательства, представленные при рассмотрении дел в особом порядке, в других делах.

Комментарий Александра Косса

Комментарий Александра Косса

Адвокат, Калининградская область


Отмена преюдиции в приговорах, постановленных в особом порядке

Я считаю, что гарантии защиты прав человека повышаются. Когда обстоятельства устанавливаются без фактического изучения, без судебной оценки, по сути дела через оценку лишь воли лица, которое, признавшись, решило пойти на своеобразную сделку с органами обвинения, — конечно, это ненормально. Это очень частая была практика, в том числе по делам, которые имели большой общественный резонанс, в частности, дело ЮКОСа. У правоохранительных органов, органов следствия вошло уже в привычку использовать преюдицию в отношении тех людей, которые не сознаются в совершении преступления, не признают себя виновным. Это происходит и происходило довольно часто. Делается очень просто: дела искусственно выделяются, либо даже отдельно расследуются. Какие-то обстоятельства, которые связаны с предметом обвинения, закрепляются приговором в особом порядке и после этого используются в качестве инструмента давления как минимум. А как максимум — для вполне обоснованной преюдиции.

Это ж большой соблазн — задержать двух человек, в отношении сознавшегося выделить отдельное производство, квалифицировать его действия. Заодно он как обвиняемый, а в последующем — подсудимый, нагрузит второго подельника всем, чем необходимо. А второй человек, даже если он не сознался, будет находиться как минимум под давлением этих обстоятельств и состоявшегося приговора. А как максимум это и было преюдицией, пока не было императивного запрета.

Но, боюсь, что этих мер будет явно недостаточно, потому что противоречий в приговорах в любом случае не избежать. Есть более тонкая материя, связанная с уголовным процессом в правоприменительной практике и требующая более широкого взгляда. Особенно если это касается групповых дел, либо так называемого материнского дела. Если посмотреть на эту уголовно-правовую конструкцию, то такое дело должно, наверное, расследоваться не десятью различными способами, выделяя различных подозреваемых по различным эпизодам, в разное время их осуждая, а потом используя показания осужденных, в том числе осужденных в особом порядке, в качестве преюдиции, — должен быть другой процессуальный подход к этому вопросу. Какой — сказать сложно.

Показательна история дела ЮКОСа. Было заведено материнское дело, как нам говорит пресса. И потихонечку из этого дела начали выделять отдельные эпизоды, где в том числе устанавливались важные доказательства, которые имели преюдициальное значение. Потом, когда уже основных фигурантов — Ходорковского, Лебедева — довели до суда, судья не смог бы в принципе вынести оправдательный приговор, потому что в этом случае ему пришлось бы поставить под сомнение десятки обвинительных приговоров других сотрудников ЮКОСа, которые к тому времени были уже осуждены, а некоторые к тому времени уже отсидели, и наказание в отношении которых было исполнено.

Какой здесь должен быть процессуальный подход можно только вообразить. Наверное, если речь идет об одном преступлении, либо о системе преступлений, это материнское дело должно расследоваться без выделения всех материалов и дел в отдельное производство. Это дело подлежало бы судебному рассмотрению в единой системе доказательств, когда все обвиняемые, даже если их 50 человек, предстали перед судом. Тогда все использовали бы одну систему доказательств, была бы единая судебная оценка всех обстоятельств по делу и так далее. Но возможно ли здесь нормативное закрепление, учитывая что каждое дело сложное и индивидуальное, — сказать сложно. Возможно это вопрос практики делового процессуального оборота. По крайней мере, над этим нужно думать.

Я сталкивался с делами по экстрадиции. Предположим, экстрадиционное дело, по нему три фигуранта, которые оказались заграницей. Для целей экстрадиции делается так: разделяют дело, того, кто остался в России и кого поймали, — под особый порядок. А после этого используют обвинительный приговор по делу в особом порядке для обоснования экстрадиции: прокуратура РФ присылает в органы иностранного государства эти приговоры и говорит, что подельники лица уже в особом порядке осуждены, дали признательные показания. Человеку сложно защищаться.

C отменой преюдиции эту проблему сложно считать полностью решенной, потому что все равно противоречия в приговорах останутся, суд все равно будет учитывать состоявшиеся приговоры в особом порядке, от этого не уйти. Значит, нужно как-то менять подходы.

Вы считаете, что уменьшится число злоупотреблений? А уменьшится ли из-за этого количество упрощенных рассмотрений?

Сложно сказать, потому что подавляющее большинство рассмотрений (я так могу предположить, хотя не владею статистикой), связано с самостоятельными составами. В таких делах преюдиция не нужна, т.к. нет группы лиц, людей, которые связаны с теми или иными обстоятельствами, установленными по делу, которое шло в особом порядке. Но не будем лукавить: даже формально самостоятельные составы могут быть на самом деле связаны.