Барометр №6

Особый порядок и преюдиция

Уровень барометра 17 марта 2015 Госдума приняла в первом чтении поправки в Уголовно-процессуальный кодекс, которые запрещают использовать доказательства, представленные при рассмотрении дел в особом порядке, в других делах.

Комментарий Эллы Панеях

Комментарий Эллы Панеях

социолог

 

Отмена преюдиции в особом порядке судебного производства

 

Это прямо образцовое законодательство, короткое, лаконичное, по делу, отвечающее на реально существующую проблему, с которого пользы будет как с козла молока, как обычно.

Абсолютно реальная проблема в том, что в ходе дел по особому порядку по факту не происходит никакой проверки никаких доказательств. То, что подсудимый согласился с приговором, согласился с обвинением и заключил сделку, еще не значит, что каждый эпизод дела и каждая единица доказательства была проверена судом. Обвиняемый соглашается на исход, а не на то, что в деле абсолютно все правильно. Поэтому дела в особом порядке использовались и для того, чтобы сфабриковать доказательства по другому делу. Или по групповому делу, из которого, как пишут в объяснительной записке, выделяются другие дела.

Нет ничего проще: в дело, по которому достигнуто соглашение об особом порядке, добавляются любые материалы, про любых людей, которых мало-мальски можно притянуть за уши. И дальше эти материалы используются как уже апробированные, подтвержденные судом для того, чтобы преследовать других людей. Например, это могут быть материалы, которые не особо и влияют на квалификацию поступка того человека, которого осуждают в особом порядке.

То, что этот канал фабрикации доказательств закрывается, хорошо и правильно. Это кусок законотворческой деятельности, когда законотворец честно выполнил свою функцию. Но с другой стороны, возникает вопрос, почему группа «справороссов» занялась ограничением возможностей следователей? По-видимому, потому, что эта техника фабрикации доказательств широко использовалась в уголовных делах против тех, у кого есть власть и собственность. Простой пример: наезд какого-нибудь МВД на бизнес, арестуют хозяина, директора и пять исполнителей. С бухгалтером удается достигнуть сделки, он дает показания, какие ему скажут, на всех, получает что-то в особом порядке, и на этом основании сажают всех остальных.

Групповые дела – часто резонансные. Дела, в которых есть коррупционный заказ, дела, в которых есть политическая составляющая, дела, в которых есть финансовые интересы, и просто дела, в которых есть обладающий властью или собственностью фигурант, хоть один, — они гораздо чаще бывают групповыми, из которых можно выделить дело какой-то мелкой сошки и дальше использовать. Поэтому эти поправки — тот самый хрестоматийный случай, когда элиты защищают себя, но при этом попутно защищают права всех остальных.

В России большинство дел рассматриваются в особом порядке, процент перевалил за половину давно. Поскольку у нас особый порядок – это наиболее частотный способ рассмотрения дел, то большинство дел против совершенно простых людей, маргиналов, не обладающих никаким ресурсом. А сделка в особом порядке – это, как правило, продукт обмана или силового давления. Статистически показано Кириллом Титаевым из Института проблем правоприменения, что согласие на сделку в особом порядке практически не дает снижения приговора.

Картина такая: судьи имеют обыкновение давать где-то две трети от максимально возможного срока наказания. Если дело рассматривается в особом порядке, то по закону больше двух третей давать нельзя, судья и дает максимум от возможного в особом порядке, т. е. человек получает те же две трети срока, что он получил бы при рассмотрении дела в общем порядке. Человек соглашается на особый порядок либо чтобы не сидеть в СИЗО, либо чтобы его лишний раз не возили на следственные действия, потому что сам процесс перевозки является крайне мучительным, что в суд, что на какие-то следственные действия. Каждый раз это какой-то кошмар из фильма ужасов, когда человека на много часов запирают в стакан, в котором он повернуться не может, в железной машине, это либо жуткий холод, либо жуткая жара. И буквально чтобы этого избежать люди идут на особый порядок.

В этих делах никакой преюдиции вообще нет. Но там, где она есть, она является всего лишь одним из инструментов из широкого репертуара средств фабрикации доказательств. Поскольку российские суды никогда не оправдывают, следователь вынимает один из множества инструментов. Мы взяли его чемоданчик с инструментами и вынули оттуда отмычку. Хорошо сделали, что отобрали, но в большинстве дел это значит, что будет использован другой инструмент, вот и все.