Барометр №8

Аналитика

Асмик Новикова

Адвокаты семьи были вынуждены дать подписку о неразглашении данных предварительного расследования. Из-за этого фактически нет доступа к информации о том, как проходит расследование и каких результатов удалось достичь следствию. Официальные структуры – Следственное управление, ГУВД Санкт-Петербурга, МВД России, уже почившая ФМС — скупы в публичных комментариях. В своем официальном заявлении 30 октября 2015 года МВД отчиталось о проверке действий сотрудников подразделения по делам несовершеннолетних, где находился Умарали Назаров, уже разлученный с матерью Зариной Юнусовой. Проверка МВД нарушений не обнаружила. Министр МВД на годовой расширенной коллегии 15 марта 2016 года в своем докладе дело Умарали Назарова проигнорировал полностью.
Причины, из-за которых следователь взял подписки о неразглашении материалов расследования, неизвестны, никаких официальных комментариев представлено не было. Истребование такой подписки в деле, имеющем повышенную общественную значимость, упрочивает недоверие к расследованию.
Смерть младенца в больнице невозможно превратить в дежурное событие — слишком опасна ситуация бесконтрольной гибели в медицинских учреждениях. Поэтому несмотря на закрытый характер расследования важно, на имеющейся в открытом доступе информации, попытаться восстановить его ход, и, что важнее, определить потенциальные возможности расследования. Ясно, что при закрытости расследования это не удастся сделать с полнотой и тщательностью, которая была бы очень верна для дела Умарали Назарова.
Но сохраняется возможность обозначить ключевые вопросы к следствию и смоделировать идеальные сценарии расследования, т.к. общественная значимость этого события делает необходимым общественный контроль за расследованием. Если закрыт доступ к расследованию, то сохраняется возможность понимать, как оно должно быть устроено, каковы критерии качества расследования и отслеживать и оценивать его процесс и результат.

  • Расследование. Дело таджикского мальчика Умарали Назарова

Расследование. Дело таджикского мальчика Умарали Назарова

Асмик Новикова

Адвокаты семьи были вынуждены дать подписку о неразглашении данных предварительного расследования. Из-за этого фактически нет доступа к информации о том, как проходит расследование и каких результатов удалось достичь следствию. Официальные структуры – Следственное управление, ГУВД Санкт-Петербурга, МВД России, уже почившая ФМС — скупы в публичных комментариях. В своем официальном заявлении 30 октября 2015 года МВД отчиталось о проверке действий сотрудников подразделения по делам несовершеннолетних, где находился Умарали Назаров, уже разлученный с матерью Зариной Юнусовой. Проверка МВД нарушений не обнаружила. Министр МВД на годовой расширенной коллегии 15 марта 2016 года в своем докладе дело Умарали Назарова проигнорировал полностью.

Причины, из-за которых следователь взял подписки о неразглашении материалов расследования, неизвестны, никаких официальных комментариев представлено не было. Истребование такой подписки в деле, имеющем повышенную общественную значимость, упрочивает недоверие к расследованию.

Смерть младенца в больнице невозможно превратить в дежурное событие — слишком опасна ситуация бесконтрольной гибели в медицинских учреждениях. Поэтому несмотря на закрытый характер расследования важно, на имеющейся в открытом доступе информации, попытаться восстановить его ход, и, что важнее, определить потенциальные возможности расследования. Ясно, что при закрытости расследования это не удастся сделать с полнотой и тщательностью, которая была бы очень верна для дела Умарали Назарова.

Но сохраняется возможность обозначить ключевые вопросы к следствию и смоделировать идеальные сценарии расследования, т.к. общественная значимость этого события делает необходимым общественный контроль за расследованием. Если закрыт доступ к расследованию, то сохраняется возможность понимать, как оно должно быть устроено, каковы критерии качества расследования и отслеживать и оценивать его процесс и результат.

Как должно строится расследование (типичный алгоритм расследования)

1. Следователь возбуждает уголовное дело. Уголовное дело может быть возбуждено в отношении конкретных людей — подозреваемых, и может быть возбуждено по факту самого события. Когда уголовное дело открывается по факту, то это означает, что круг подозреваемых должен быть определен в процессе самого расследования. В случае Умарали Назарова уголовное дело было возбуждено по факту смерти ребенка в больнице тогда же, в октябре 2015 года.

2. В рамках уголовного дела назначается судебно-медицинская экспертиза. Статья 196 УПК РФ требует, чтобы экспертиза была назначена обязательно.

Назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить: 1) причины смерти (п. 1 Статья 196 УПК РФ)

Эта экспертиза должна ответить на ключевой вопрос — какова причина смерти ребенка.

Экспертиза не может ответить на вопрос, кто виноват в смерти и определить преступника. Задача экспертизы — определить причину смерти.

3. Назначив экспертизу, следствие не бездействует, ожидая ее результатов, а собирает все свидетельства, информацию, материалы, которые имеют отношение к делу.

4. Полученный результат экспертизы — это отправная точка для расследования. Когда известна причина смерти, следствие выясняет, чьи и какие действия «сформировали» эту причину и в конечном итоге привели к смерти.

Поиск, определение виновного, доказывание вины и обстоятельств дела  — это и есть те задачи, которые решаются в рамках расследования. 

1. Что такое качественное расследование (в общем виде и применительно к делу Умарали Назарова)

Критерии качества расследования установлены прежде всего в уголовно-процессуальном законодательстве. Критерии «создаются» за счет строгой регламентации правил ведения предварительного расследования, судебного следствия, прав и обязанности потерпевших, обязанностей следователей, дознавателей, судей и пр.. Подразумевается, что если соблюдается порядок, установленный правилами кодекса, то это обеспечивает требуемое качество расследования.

Ранее УПК РСФСР требовал, чтобы качество расследования отвечало требованиям объективности, всесторонности и полноты. Действующий УПК ввел принцип состязательности и логично отказался от того, чтобы кодифицировать требования всесторонности, объективности и полноты. Либо состязательность и поддержка обвинения, либо всесторонность и объективность. Тем не менее, по тексту действующего УПК эти три ключевых критерия качества расследования присутствуют.

Например, в статьях 152, 154 УПК РФ устанавливается, что «предварительное расследование может производиться по месту нахождения обвиняемого большинства свидетелей в целях обеспечения его полноты, объективности и соблюдения процессуальных сроков” (п.4 ст. 152) или «выделение уголовного дела в отдельное производство для завершения предварительного расследования допускается, если это не отразится на всесторонности и объективности предварительного расследования…» (п. 2. Ст. 154).

Следователи до сих пор в основном оперируют понятиями всесторонности, полноты и объективности, и традиционные оценки качества расследования не исчезли. (Здесь мы не будем объяснять причины такой консервативности). Поэтому добросовестный

следователь старается всесторонне все исследовать в рамках расследования, найти и допросить всех свидетелей, полностью включить все относимые материалы, которые удастся собрать в ходе следствия, и объективно оценить собранные доказательства.

Кроме требования состязательности в российском УПК содержатся (глава 2) другие требования, которые можно рассматривать как фундаментальные основы уголовного судопроизводства, задающие стандарт работы следствия. Это законность (ст. 7 УПК РФ) и охрана прав и свобод человека и гражданина (ст. 11 УПК РФ). Законность, среди прочего, устанавливает иерархию нормативных актов и требует подчинять правила установлениям кодекса. Если какой-то нормативный акт противоречит нормам кодекса, то применяется кодекс. Но важнее другое: если в процессе расследования было совершено действие, противоречащее требованиям кодекса, то доказательства, полученные с нарушениями, могут признаваться недопустимыми.

Нарушение норм настоящего Кодекса судом, прокурором, следователем […] в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств. (Пункт 3 Статьи 7 УПК РФ).

Еще один принцип — охраны прав и свобод человека и гражданина (Статья 11 УПК РФ) не декларативен, а требует от следователей конкретных действий. Это, во-первых, разъяснения всем участникам процесса их прав и обязанностей, гарантий защиты и границ их свободы, и во–вторых, принцип подразумевает, что сторона расследования должна не только разъяснить, но и обеспечить полноценную реализацию этих прав. Это касается не только подозреваемых, обвиняемых, но и потерпевших.

Суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны разъяснять подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав. (Пункт 1 статьи 11 УПК РФ).

Эти принципы конкретизируются в детализирующих уголовный процесс нормах УПК. Если говорить про экспертизу в рамках уголовного дела, а экспертиза в деле Умарали Назарова имеет очень важное значение, то

следствие должно предоставить потерпевшим, защите и другим участникам возможность повлиять на вопросы, которые ставятся перед экспертом, проконтролировать назначение экспертизы, быть своевременно информированными о ее результатах.

Это и есть обеспечение прав потерпевших на практике. Они не просто должны знать, что и как происходит в рамках расследования, но и принимать участие в расследовании.

1.0. Стандарты эффективного расследования

Кроме российского УПК критерии качества расследования задаются Европейским Судом по правам человека (ЕСПЧ), юрисдикцию которого Россия признает обязательной.

ЕСПЧ в своих постановлениях сформулировал четыре базовых стандарта эффективного расследования. Государства — члены Совета Европы должны обеспечить следование этим стандартам на практике. В том числе и Россия.

Тщательность. Здесь основное правило — собрать и зафиксировать все относимые доказательства по делу. Собирается все, что может иметь отношение к обстоятельствам дела. Это установление, поиск и допрос всех тех, кто контактировал с ребенком с момента задержания в квартире и до момента обнаружения его мертвым в больнице. Выявление и изъятие всей медицинской документации, всех предметов, а также видеозаписей, которые «сопровождают» процесс нахождения ребенка под «юрисдикцией» правоохранительных органов, медицинского учреждения, бригады «Скорой помощи». Стандарт тщательности распространяется и на качество конкретных следственных действий: постановки вопросов перед экспертом, осмотр места происшествия, полноту допросов свидетелей, — то есть на те действия, от которых зависит качество собранной информации по делу.

Своевременность/оперативность. Этот стандарт требует, чтобы все действия, которые необходимо провести в рамках расследования, совершались оперативно, без неоправданных задержек. В расследовании скорость фиксации тех или иных свидетельств, изъятие вещественных доказательств, обнаружение материалов, имеющих отношение к делу, имеют принципиальное значение. Экспертизы должны быть назначены без отлагательств, все выявленные свидетели — допрошены оперативно, те же записи видеонаблюдения — изъяты максимально быстро.

Независимость расследования. Независимость предполагает, что должностное лицо не имеет никакой заинтересованности в самом деле, имеет возможность независимо оценивать собранные доказательства, институционально не связан с теми структурами, должностные лица которых могут быть виновны в преступлении. Независимость также предполагает, что следователь оценивает доказательства независимо от каких-либо предустановленных мнений, стереотипов, опирается на факты, а не на предпочтения по отношению к этим фактам.

Доступ пострадавших к расследованию. Этот стандарт предполагает, что пострадавшие должны быть официально признаны потерпевшими и как потерпевшие иметь возможность участвовать в расследовании, в сборе доказательств, а также получать информацию о ходе и результатах расследования. Право на участие в сборе доказательств предполагает, что потерпевшим должны быть предоставлена возможность изложить свою версию событий, участвовать в получении доказательств, в частности, через производство экспертизы.

Качественное расследование включает не только профессиональную и добросовестную работу следователей, направленную на тщательное обнаружение, фиксацию и оценку доказательств, но и обеспечение прав потерпевших. Это в первую очередь доступ семьи и ее защитникам к материалам расследования (затрагивающих их права и не закрытых тайной следствия), а также участие в сборе доказательств.

1.1. Права потерпевших – отца и матери Умарали Назарова

Следствие обязано назначить экспертизу для того, чтобы установить причину смерти ребенка. Права потерпевших при назначении и производстве экспертизы установлены УПК РФ.

Во-первых, потерпевшие – мать и отец Умарали Назарова – имеют право:

  • знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, а именно с теми вопросами, которые следователь ставит перед экспертом;

  • заявлять отвод эксперту или просить провести экспертизу в другом экспертном учреждении;

  • просить привлечь в качестве экспертов конкретных специалистов или провести экспертизу в конкретном экспертном учреждении;

  • ходатайствовать, чтобы в список вопросов для эксперта были внесены те вопросы, которые потерпевшие считают важными;

  • присутствовать с разрешения следователя во время экспертизы, давать объяснения эксперту;

  • получить заключение эксперта, а также протокол допроса эксперта (п. 1 ст. 198 УПК РФ).

Когда экспертиза готова, то заключение эксперта должно быть предъявлено потерпевшим (п. 1 ст. 206 УПК РФ). Таким образом, российский УПК в части проведения экспертизы следует принципу обеспечения доступа пострадавших к расследованию.

Качественное расследование это:

  1. Тщательность и своевременность в сборе доказательств

  2. Независимость и незаинтересованность следователя в ангажированном (связями, преференциями, стереотипами) результате расследования, а также независимость (всесторонность, объективность, полнота) оценки доказательств

  3. Полноценное участие потерпевших в расследовании, предполагающее их участие не только в даче показаний, в сборе доказательств, в том числе прямое участие в назначении экспертизы

2. Инструменты защиты от фальсификаций экспертиз

Экспертиза, которая должна установить причину смерти, ключевое событие в рамках расследования. Действующее российское законодательство предусмотрело механизмы защиты от фальсификаций во время проведения экспертизы (УПК, федеральный закон № 73-ФЗ от 31.05.2001 г. «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», а также Постановление Минздравсоцразвития от 12 мая 2010 г. №346н «Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации»).

Постановление Минздрава тщательным образом предписывает, как должны изыматься, хранится, упаковываться, маркироваться и транспортироваться образцы (биологические материалы). Это служит гарантией для создания архива биологического материала и для исключения подмены, разрушения/порчи или уничтожения материала. За ошибки и несоблюдение этих требований предусмотрена ответственность эксперта. Само экспертное заключение готовится в двух экземплярах. Один отдается следователю, второй хранится в экспертом учреждении (ст. 26 и ст. 30 Постановления Минздравсоцразвития).

2.0. Забор материалов для экспертизы

Материалы — это биологический материал, который изымается во время исследования тела. Это ткани, кусочки органов, кровь, другие жидкости. Биологический материал забирает эксперт во время исследования тела. Законодательство дает определенную свободу эксперту. Эксперт определяет, какие дополнительные исследования могут быть проведены, чтобы установить причину смерти, соответственно, какой материал необходимо забирать. Такое решение эксперт принимает в зависимости от характера травм, обстоятельств происшествия, обнаруженных следов при наружном и внутреннем исследовании тела. Но ко всем этим материалам эксперт имеет доступ только через постановление следователя. Иначе говоря,

архив материалов — это сфера распоряжения следователя, а не самого эксперта.

2.1. Передача материалов эксперту

В своем постановлении следователь перечисляет материалы, которые он передает эксперту для экспертизы (п.1 ст. 195 УПК РФ). В заключении эксперта обязательно должно указываться, какие материалы эксперт получил для экспертизы (п. 1 ст. 204 УПК РФ). Ясно, что по идее эти материалы должны совпадать со списком, указанным в постановлении следователя.

Материалы должны быть в упакованном и опечатанном виде, с пояснительными надписями на упаковках. Сама упаковка должна быть такой, чтобы несанкционированный доступ был исключен (ст. 11 Постановления Минздрасоцразвития).

Вскрывать упаковку имеет право только тот эксперт, которому поручено провести экспертизу. Если же упаковка была повреждена, то это обязательно должно указываться в акте вскрытия упаковки, в заключении эксперта, в реестре (о доставке материалов).

2.2. Перевозка материалов

Материалы должен доставить следователь. Под этим в том числе понимается, что следователь через свое постановление открывает доступ к биологическому архиву, если этот архив хранится в экспертном учреждении. Если же материалы необходимо доставить в другое экспертное учреждение, то организацией этой доставки занимается следователь (орган, назначивший экспертизу) и материалы направляются только с нарочным. Приказ Минздрава предписывает, как должны перевозиться материалы, в каких растворах, в каких контейнерах и прочее (п. 62 Приказа).

Основная задача — обеспечить сохранность, не разрушение материалов

2.3. Использование материалов

Частью обязанностей эксперта является обеспечение сохранности образцов (тканей, кусочков органов, крови и пр.). Это касается не только хранения материалов, но и приоритет щадящих методов исследования, таких, которые не повреждают образец, не разрушают его (ст. 25 Постановления Минзравсоцразвития). Использовать методы, после которых образец становится непригодным для дальнейших или повторных исследований, можно только с разрешения следователя (ст. 23 Постановления Минздравсоцразвития).

2.4. Хранение материалов

Приказ Минздрава России предписывает, как долго и каким образом хранить архив биологических материалов. Если речь идет о влажном архиве кусочков тканей и органов, взятых на гистологическое исследование, то он хранится 1 год (Пункт 72.9 Приказа):

"Подготовку фиксированных кусочков органов и тканей для судебно-гистологической экспертизы (вырезку) выполняет эксперт, производящий экспертизу трупа и его частей. Оставшийся после вырезки материал собирают в маркированный марлевый мешочек и помещают его в плотно закрывающийся сосуд со свежим растровом формалина, хранящийся в течение одного года".

Если речь идет о подготовленном гистологическом архиве, то срок хранения — 3 года (п. 100 Приказа Минздрава).

2.5. Какие биологические образцы обязательно должны были быть изъяты

Во всех случаях скоропостижной ненасильственной смерти детей обязательно проводятся бактериологическое и вирусологическое исследования. Для этого эксперт берет мазки-отпечатки из дыхательных путей (гортани, трахеи, бронхов), легких и головного мозга (п. 49 Приказа). Кроме того, в случае скоропостижной смерти ребенка, а также в случае наступления смерти в больнице обязательно назначается гистологическое исследование (п. 72.1 Приказа Минздрава).

Приказ Минздрава (п. 72.12) содержит обязательный перечень образцов, который изымается и исследуется в случае скоропостижной смерти детей грудного и раннего возраста:

  • Часть гортани с голосовыми связками и региональными лимфатическими узлами

  • Три кусочка трахеи — начальную часть (вместе с участками щитовидной железы), среднюю и область бифуркации (с начальными отделами обоих главных бронхов);

  • Внелегочные бронхи и кусочки из области корня легких с перибронхиальными лимфатическими узлами;

  • Ткань легких из участков с максимально и умеренно выраженными изменениями;

  • Стенку глотки, миндалины с дужками, слюнные железы;

  • Мазки-отпечатки слизистой оболочки гортани, трахеи, бронхов, поверхности разрезов легких;

  • Центральные и первичные органы иммуногенеза (вилочковую железу, лимфатические узлы, селезенку, лимфоидную ткань желудочно-кишечного тракта);

  • Сердце с клапанным аппаратом;

  • Печень;

  • Кору головного мозга с мягкими мозговыми оболочками, субэпендимарные отделы головного мозга;

  • Толстый и тонкий кишечник;

  • Надпочечники.

Нормы российского законодательства дают основания предполагать, что забранные материалы должным образом хранятся в архиве, защищены от подмены и могут быть использованы для производства повторной, комплексной или дополнительной экспертизы.

3. Статус и пределы свободы эксперта

Эксперт является сотрудником Государственного судебно-экспертного учреждения (ГСЭУ). Его непосредственным начальником является руководитель этого экспертного учреждения. Постановление следователя о назначении экспертизы поступает начальнику ГСЭУ, который уже определяет эксперта, который будет проводить экспертизу. Начальник ГСЭУ, а также следователь не могут вмешиваться в проведение экспертизы, когда она уже назначена и передана на исполнение эксперту. Начальник ГСЭУ может контролировать только сроки проведения исследования, выбор методик и качество их применения.

Следователь де-юре не может вмешиваться в проведение экспертизы, но следователь определяет границы экспертизы за счет того, что в своем постановлении перечисляет вопросы, на которые он хочет получить ответы.

Следователь не может назначить конкретный вид исследования, это задача эксперта. Но эксперт не имеет права отвечать на вопросы, которые следователь не сформулировал.

Кроме того, только с разрешения следователя эксперт может получить необходимые ему биологические образцы. Иначе говоря, эксперт проведет те исследования, которые можно провести на основе биологического материала, предоставленного следователем.

Эксперт относительно свободен в определении того, какие исследования нужно провести. После ознакомления с материалами о деле и постановлением следователя эксперт определяет, как провести наружное и внутреннее исследование трупа, а также какие лабораторные и инструментальные исследования потребуются (п. 41, п. 50, 72.10 Приказа Минздрава).

Перечень и количество биологических объектов, виды инструментальных и (или) лабораторных исследований определяет эксперт, руководствуясь выявленными повреждениями, патологическими изменениями, имеющимися у него сведениями об обстоятельствах дела и поставленными вопросами.

Эксперт собирает необходимый для этих исследований материал, который хранится в ГСЭУ, но де-юре и де-факто этот материал принадлежит следователю (п. 51 Приказа).

Независимость эксперта де-факто ограничена интересами расследования дела. Эксперт свободен в выборе методик и исследований, но зависит от следователя в получении материалов для этих исследований.

4. Расследование на практике

4.0. Квалификация

Уголовное дело было сразу возбуждено в октябре 2015 года. Следствие возбудило дело по факту самого события, а не в отношении конкретных подозреваемых. Следствие предварительно квалифицировало произошедшее как неосторожное убийство и возбудило дело по статье 109 ч. 2. Уголовного кодекса (Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей).

«Процесс расследования идет, т. е. он достаточно быстро начался. … Ничего плохого о соблюдении стандарта оперативности мы не можем сказать. Расследование было начато достаточно быстро. Тут никаких претензий нет».Ольга Шепелева,эксперт Института общественных интересов PILnet

Но квалификация, по мнению ряда экспертов, неверная. Эксперты говорят о наличии косвенного умысла в действиях тех, кто, по сути, задерживал ребенка (доставление в отдел полиции из дома), разлучил с матерью и держал в полиции. Известно, что ребенок был разлучен с матерью и находился в полиции.

Нахождение ребенка в полиции означает, что ребенок находился под ее полным контролем, и именно полиция в данном случае подпадает под презумпцию виновности: полиции необходимо доказать, а следствию в рамках расследования исключить, что действия полиции не могли привести к смерти ребенка.

«С точки зрения юридической … это, конечно, умышленное убийство. Когда взрослые, психически нормальные люди (если они нормальные) пятимесячного младенца оставляют без пищи, воды и теплой одежды в, прямо скажем, не самых тропических широтах Петербурга, то они, конечно же, должны понимать, что возможность летального исхода совершенно реальна. И если они сознательно это допускают (а иначе здесь не получается), то, значит, это косвенный умысел, статья 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, а вовсе никакое не неосторожное… Неосторожное – когда или вообще не предвидит возможности наступления последствий, либо предвидит, но наивно считает, что этого не произойдет», Юрий Костанов, член Совета приПрезиденте России по развитию гражданского общества и правам человека,председатель президиума Московской коллегии адвокатов «Адвокатское партнерство».

«Неосторожное убийство» как состав преступления предполагает, что необходимо доказывать, что «задействованные участники» — полицейские, сотрудники УФМС, врачи и персонал больницы — не могли предвидеть и оценить риски или же могли предвидеть, но неосмотрительно, халатно, проигнорировали эти риски.

«Доказывать нужно будет или то, что они предвидели возможность наступления смерти, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывали на предотвращение этих последствий, или же если и не предвидели возможности наступления смерти, то при необходимой внимательности и предусмотрительности должны были и могли это предвидеть (ст.26 УК РФ). Это две формы «неосторожной вины» — легкомыслие и небрежность. В первом случае — уверенно рассчитывали, что обойдется. Во втором — ничего не знали и не понимали, а должны были», Александр Брестер, к.ю.н., кафедрауголовного процесса и криминалистики Юридического института Сибирскогофедерального университета (Красноярск).

Возбуждение дела по 109 статье ставит, по мнению некоторых экспертов, вне подозрения сотрудников правоохранительных органов.

По этой статье могут быть привлечены только медицинские работники, и это никак не касается сотрудников МВД», Илья Шаблинский, членСовета по развитию гражданского общества и правам человека.

Сама статья не содержит предписаний привлекать по ней только врачей. Практика применения 109 статьи заставляет думать о том, что основная часть усилий следствия будет направлена на медицинский персонал. Но строго говоря, норма предполагает, что привлечены могут быть кто угодно, чьи действия привели к смерти ребенка. Кроме того, если выяснится, что есть вина полицейских или сотрудников бывшей УФМС, то должно быть возбуждено другое дело — в отношении должностных лиц. Врачи таковыми не считаются.

«Если расследуется проблема именно причинения смерти по неосторожности, и там будет сделан вывод, что в этом виноваты именно врачи (ну, или основная проблема была с врачами), это, тем не менее, не мешает никому абсолютно, выделив материалы дела в отдельное производство, инициировать другое расследование по, например, подозрению в превышении должностных полномочий», `— Ольга Шепелева, эксперт Института общественных интересов PILnet.

К сожалению, практика такова, что если уголовное дело возбуждается «по факту», то это нередко - способ имитации расследования, когда оно должно быть просто потому, что не возбудить уголовное дело нельзя как, например, в случае криминальной смерти. Следователи, бывшие и действующие, знают, что возбуждение по факту — это скорее всего «работа на корзину», т.к. отсутствие подозреваемых означает то, что дело не раскрыто.

Но в ряде случаев это все-таки означает ровно то, что предполагает уголовный процесс — поиск подозреваемых в рамках возбужденного по факту дела, а далее привлечение обвиняемых к ответственности.

Кроме спорности об умышленности или несторожности убийства, что, впрочем, не очень важно в начале расследования, и сторона защиты, и наблюдатели говорят о том, что должно быть возбуждено самостоятельное дело в отношении полицейских.

«Мы настаиваем, я в данном случае говорю от имени комиссии Совета (по правам человека. — Прим. ред.), на возбуждении уголовного дела в связи со злоупотреблением служебными полномочиями (видимо, речь идет о превышении должностных полномочий. — А.Н.). Это был один из главных выводов нашего отчета. У нас общая позиция с адвокатами, но я не знаю, какие конкретные действия они предприняли. … Следственный комитет возбудил дело по 109-й статье «Причинение смерти по неосторожности». Это не то, что, на наш взгляд, должно быть в центре внимания», — Илья Шаблинский, член Совета по развитию гражданского общества и правам человека

В случае уголовного дела Умарали Назарова и квалификация по ходу расследования может измениться, и в деле могут появится подозреваемые. Но пока неизвестно, чем закончились проверки Следственного комитета в отношении сотрудников уже бывшего УФМС и полицейских и появились ли конкретные подозреваемые.

4.1. Поиск виновных

Учитывая, что смерть наступила в больнице, то в определенном смысле закономерно, что следствие допросило многих сотрудников медицинского центра им. Цимбалина.

«В рамках расследования дела именно по этой статье были допрошены многие сотрудники этого медицинского центра. Допрашивали врачей. Но ничего не известно о том, что допрашивали сотрудников полиции, в том числе Алексееву (сотрудник подразделения по делам несовершеннолетних, которая изымала ребенка в отеле полиции у матери. — А.Н.)», — Илья Шаблинский, член Совета по развитию гражданского общества и правам человека.

Расследование по статье 109 должно установить кто конкретно непрофессионально исполнял свои обязанности и доказать, что смерть не наступила бы, если бы эти обязанности были выполнены должным образом.

«Такой состав преступления требует в ходе расследования установить, что было ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей и что именно оно привело к смерти. Иными словами, доказать нужно, что смерть бы не наступила, если бы обязанности исполнялись правильно», — АлександрБрестер, к.ю.н., кафедра уголовного процесса Юридического института Сибирскогофедерального университета (Красноярск).

МВД сразу провело собственную проверку и никаких нарушений в действиях полиции не выявило. В дальнейшем проверка в отношении сотрудников полиции была начата заново, но уже не МВД, а Следственным комитетом (Управлением Санкт-Петербурга). Причем, проверка проводилась (или проводится) как в отношении полицейских, так и в отношении сотрудников УФМС и родителей ребенка. В отношении родителей проверяют, должным ли образом они исполняли свои обязанности как родители. Первую свою проверку СК закрыл, а потом возобновил.

Стороне защиты и потерпевшим неизвестны результаты проверок Следственного комитета. Как и неизвестно, c кого брали объяснения, когда и почему проверки закрываются, а потом возобновляются.

Адвокаты семьи просили возбудить уголовное дело по поводу незаконного отобрания ребенка и дальнейших действий полицейских. Но дело не только не возбуждено, адвокаты и потерпевшие не получили никакого решения по своему заявлению.

«В отношении полиции нет никаких процессуальных решений. Мы подали заявление о возбуждении уголовного дела, но уже прошли все сроки рассмотрения, а нам ничего не выдали – ни постановления о возбуждении дела, ни постановления об отказе в возбуждении, которое мы смогли бы обжаловать в случае несогласия», — ОльгаЦейтлина, адвокат семьи Умарали Назарова.

До того, как с адвокатов семьи взяли подписки о неразглашении, в СМИ была опубликована информация о том, что причина смерти ребенка цитомегаловирус (вирус группы герпеса). Если допустить, что инфекционная причина смерти правдивая, и следствие настаивает на версии смерти от инфекционного заболевания, то в рамках расследования требуется выяснить, могли ли правоохранительные органы знать, что ребенок нездоров.

Это важно, потому что

от степени информированности сотрудников полиции и УФМС зависит обоснованность возможного уголовного преследования.

Если выяснится, что такие подозрения у правоохранительных органов могли быть, то их действия незаконны и должны оцениваться с точки зрения УК. Если же выяснится, что они не имели и не могли иметь понятия о здоровье Умарали, то уголовного дела может не быть, но дисциплинарная ответственность, тем не менее, возможна.

«Если причиной смерти, в частности, была инфекция, которая была у ребенка и раньше, то нужно выяснять, были ли у правоохранительных органов хоть какие-то основания полагать, что ребенок нездоров, и если да, то как они должны были отреагировать. Если же они действовали незаконно изначально, но никаким образом не могли предусмотреть развитие болезни у ребенка, то вопрос об уголовной ответственности может быть снят. Но это не снимает вопроса о дисциплинарной ответственности», — Александр Брестер, к.ю.н., кафедра уголовного процесса Юридическогоинститута Сибирского федерального университета (Красноярск).

Значимую информацию о ходе расследования, о том, что и как делает следствие, «восстанавливая права потерпевших», как того требует российское законодательство, сами потерпевшие и их адвокаты узнают из СМИ.

«Они, оказывается, еще в ноябре отменили первое постановление (о результатах проверки в отношении полицейских. — А.Н.). Это произошло не так давно, в «Фонтанке» есть информация об этом, мы сами узнали это из СМИ.

Нас же не знакомили с постановлением о возобновлении (проверки в отношении полицейский и сотрудников УФМС. — Прим. А.Н.), мы тоже узнали об этом из СМИ, что идут проверки в отношении действий сотрудников УФМС и полиции и действий родителей по надлежащему или ненадлежащему исполнению родительских обязанностей».Ольга Цейтлина, адвокатсемьи Умарали Назарова.

Фактически следствие ведется закрыто от потерпевших и их адвокатов, значимую информацию они не могут получить. Но кроме того следствие по неизвестным причинам не информировало семью и их адвокатов о принятых процессуальных решениях по тем заявлениям, которые были инициированы самими потерпевшими. Это грубо нарушает российское процессуальное законодательство.

При этом следствие активно работает, и по мнению ряда экспертов, расследование ведется с должной тщательностью. Проводится большое число необходимых следственных действий, допрашивается широкий круг лиц, назначаются и проводятся очные ставки.

«Дело активно ведется, идет большая работа. Там сначала занималась прокуратура и Следственный комитет Адмиралтейского района … И сейчас создана межрайонная следственная группа, которая действительно очень активна, там очень большая работа ведется, все под большим контролем на уровне города. В Генеральной прокуратуре это дело также на контроле. Поскольку дело имеет большой резонанс, то они всерьез занимаются, но выводы мне пока рано делать» — Мара Полякова, председатель Экспертно-правового Совета (НЭПС), член Совета по правам человека и развитию гражданского общества.

Задача расследования в том, чтобы исключить противоречия в собранных материалах по делу. Ясно, что чем больше этих материалов (показаний разных свидетелей, документов и пр.), то тем больше работы по выстраиванию ясной картины случившегося, закреплении доказательств, которые должны быть взаимно связанны друг с другом и исключать сомнения.

«Я пока на эту тему не буду давать комментариев, потому что, во-первых, там очень много вопросов, которыми еще занимается следствие. Они проводят очные ставки, т.к. очень много противоречий. Поскольку много противоречий, надо разобраться. Пока еще полной ясности нет. И я не хотела бы своим комментарием и навредить защите, и ввести в заблуждение, потому что там есть сомнения»,  — Мара Полякова, председательЭкспертно-правового Совета (НЭПС), член Совета по правам человека и развитиюгражданского общества.

Несмотря на то, что расследование дела ведется активно, пока за 9 месяцев следствие не обнаружило конкретных подозреваемых. Никто не привлечен в качестве обвиняемого ни к уголовной, ни к дисциплинарной ответственности.

4.1. Экспертиза

Ключевое следственное действие — назначение экспертизы, которая должна была установить причину смерти ребенка, — было произведено сразу же, но без участия семьи и ее адвокатов.

Оперативность назначения экспертизы следует признать положительной стороной расследования. Но исключение на этой стадии потерпевших и адвокатов — грубое нарушение уголовного законодательства.

В постановлении о назначении экспертизы перечислены вопросы, которые ставятся перед экспертом. Эти вопросы закрепляют границы экспертизы. Исключение родителей означает, что они не могли повлиять на то, какие вопросы поставил следователь эксперту, а это значит, и на то, какие исследования в конечном итоге могли быть проведены.

Ни потерпевшие, ни их адвокаты долгое время не имели никакой информации о назначенной экспертизе (вопросах эксперту), о ее ходе и результатах. Сразу после смерти ребенка было проведено исследование трупа, и составлен акт вскрытия. Но даже этот документ не был доступен родителям ребенка и адвокатам. О диагнозе цитомегаловирус они узнали из СМИ.

«Стандарт доступа пострадавших к расследованию также предполагает их информирование о тех решениях, которые принимаются в рамках расследования, о самом ходе расследования, настолько, насколько это не противоречит самим задачам расследования. Это право потерпевших на получение информации, а также право на получение копии решений, принимаемых по уголовному делу, и их право потом, когда уже расследование закончено, познакомиться с материалами этого расследования», — Ольга Шепелева,эксперт Института общественных интересов PILnet.

Акт вскрытия был перепутан с результатами экспертизы. Возникла ненужная ни следствию, ни стороне потерпевших ситуация, — получилось, что экспертиза готова, но о ней неизвестно. Хотя на самом деле, экспертиза еще и не могла быть закончена.

Следствие, выбрав линию поведения на закрытость, вольно или невольно внесло вклад в дезинформирование и потерпевших, и общества.

«…Экспертиза не проводилась. Сейчас (ноябрь 2015. — Прим. ред.) материалы находятся на экспертизе. Экспертиза проводится объемная, обширная. Ее результаты еще не готовы. Пока проводился только акт исследования трупа. Я точно знаю, что экспертиза назначена, но результатов еще нет. Был только акт исследования, и, скорее всего, по неграмотности акт исследования приняли за экспертизу», — Мара Полякова, председательНезависимого Экспертно-правового совета, член Совета по правам человека и развитиюгражданского общества.

Экспертиза была готова в конце декабря, через некоторое время с ее результатами были ознакомлены потерпевшие и адвокаты.

Потерпевшая сторона и их адвокаты де-факто были полностью исключены из процесса расследования на стадии назначения экспертизы. Информация о том, что удается обнаружить следствию, какой диагноз смерти был поставлен, они узнавали из СМИ.

«Ни с одним постановлением следствия нас не ознакомили. В СМИ сливается информация о том, что есть результаты экспертизы – первое. И второе – что есть какой-то вирус. Мы не видели ни акта вскрытия, ни результатов экспертизы, ни постановления о назначении экспертизы, ни вопросов к эксперту и т. д. Поэтому мы в полном неведении, мы все узнаем из СМИ: из «Фонтанки», с сайта Следственного комитета», —Ольга Цейтлина, адвокат семьи Умарали Назарова(ноябрь 2015 года).

ЕСПЧ однозначен в оценках ситуации, когда потерпевшая сторона отсечена от возможности поставить вопросы перед экспертом. Как самостоятельное нарушение ЕСПЧ признавал игнорирование со стороны следствия ходатайства потерпевшего о постановке дополнительных вопросов эксперту.  

«В ходе расследования мать (дело Тарариева против России. — Прим. А.Н.) … ходатайствовала о возможности поставить дополнительные вопросы эксперту, который готовил заключение по качеству медицинской помощи. Но следователь это ходатайство оставил без ответа. Это было отмечено ЕСПЧ как нарушение»,Ольга Шепелева, эксперт Института«Право общественных интересов – PILnet».

Ситуацию, когда потерпевшая сторона и их защитники узнают о причине смерти и о ходе расследования через СМИ, ни при каких обстоятельствах нельзя признать приемлемой. Такое положение вещей исключает саму возможность полноценного участия в расследовании и, более того, порождает ненужную и вредную для дальнейшего расследования конфронтацию между стороной следствия и потерпевшими.

4.2. Конфронтация

Конфронтация не заставила себя ждать. Не имея информации о ходе расследования, не понимая линии следствия, сторона потерпевших и их защитники приняли стратегию защиты собственных интересов. В общем, естественную и верную в такой ситуации.

Информация о цитомегаловирусе была опубликована в ноябре 2015 года в СМИ и преподносилась как основная причина смерти Умарали Назарова. Далее по действиям следствия можно предположить, что расследование пошло в направлении поиска источников заражения и следствие отрабатывало версию инфекционного заболевания. Этим, в частности, можно объяснить попытки принудительно взять кровь у матери и отца Умарали Назарова.

 «Я знаю, что в рамках этого дела была проведена патологоанатомическая экспертиза. И именно в рамках этого дела у родителей пытались принудительно взять анализ крови», — Илья Шаблинский, член Совета по развитию гражданского общества и правам человека.

Действующее российское законодательство позволяет принуждать потерпевших к сдачи образцов (крови, слюны и пр.). Это объяснятся интересами следств

 «По УПК до 2013 года не могли принудительно брать образцы у потерпевших. С 2013 года это узаконено, и можно принудительно доставлять для выполнения следственных действий и потерпевших, и свидетелей. … Европейский суд тоже считает, что это вполне обоснованное поведение. … И они не вправе отказываться», — Мара Полякова, председатель Независимого Экспертно-правового совета, член Совета по правам человека и развитию гражданского общества.

В ситуации абсолютного непонимания того, что происходит в рамках расследования, какие вопросы поставили перед экспертом и соответственно, зачем еще нужна кровь, родители отказались сдавать анализы, сославшись на 51 статью Конституции.

 «Мы с отцом ребенка написали заявление о том, что мы не желаем в настоящий момент сдавать кровь в связи с тем, что мы не знаем результатов вскрытия. Они попытались взять кровь у матери,  … она отказалась сдавать кровь. Она воспользовавшись своим правом по 51-й статьи Конституции, т. к. никто не обязан свидетельствовать против себя. Она не знает причин смерти ребенка, и не сделают ли ее виноватой в этом. … Мы готовы участвовать в следственных действиях, но мы отказываемся, т.к. мы ни с чем не ознакомлены. Например, эксперты должны написать в ответ на вопросы следствия, что они не могут ответить на такой-то вопрос в связи с тем, что для этого им требуется кровь. Но так как мы не видели постановления о назначении экспертизы, соответственно, не видели вопросов для экспертов, то мы отказываемся». Ольга Цейтлина, адвокат семьи УмаралиНазарова.

Кроме того, законодательство разрешает принуждать к сдачи образцов (крови) в строго определенном числе случаев.

История с отказом потерпевших — «образцово-показательная»: фактическое исключение потерпевших из расследования, отказ следствия от своевременного информирования в итоге бьет по самому следствию и снижает эффективность расследования.

4.3. Потерпевшие

История с потерпевшими заслуживает отдельного сюжета. Следствие совершенно право в том, что очень быстро признала потерпевшей мать Умарали Назарова. Но далее потребовалось время, чтобы отец мальчика также получил такой статус. Это было сделано далеко не сразу. На первое ходатайство адвокатов следствие ответило отказом.

«Это абсолютный бред, потому что потерпевших может быть сколько угодно. Если ребенка убили, мать потерпевшая, а отец что, не переживает по этому поводу? Бабушка с дедушкой тоже могут быть признаны потерпевшими. Закон это позволяет и прямо предписывает это сделать. Что за подходы такие? Я повторяю, я одним словом это все называю: людоедство. Совершенное людоедство». — Юрий Костанов, членСовета при Президенте России по развитию гражданского общества и правамчеловека, председатель президиума Московской коллегии адвокатов «Адвокатскоепартнерство»

Отказ был обжалован, и только после того, как мать ребенка, Зарину Юнусову, выслали из страны, отцу присвоили статус потерпевшего. Можно сказать, что присвоение отцу статуса потерпевшего по времени совпало с выдворением матери из России.

 «Выдворение оставили в силе.  Она должна выехать. В течение 5 дней. … Сотрудник ФМС пришел (на суд по выдворению. — А.Н.) и рассказывал, что он не знал, мама это или не мама, не мог понять. Подтвердил, что ее забрали из дома, что ее доставили из дома, она все время держала ребенка, кормила и т. д. Но выдворение оставили в силе». — Ольга Цейтлина,адвокат семьи Умарали Назарова.

У следствия были все возможности обеспечить присутствие Зарины Юнусовой в России, т.к. идет расследование, она — ключевой свидетель и потерпевшая.

 «Даже чисто процессуальный интерес: для следователя, конечно, приятней, когда потерпевшие, свидетели и т. д. – все под боком. Уже с этой точки зрения ее высылать куда-то не очень хорошо. А с точки зрения общечеловеческой морали это вообще безобразие», — Юрий Костанов, член Совета при Президенте России поразвитию гражданского общества и правам человека, председатель президиумаМосковской коллегии адвокатов «Адвокатское партнерство»

Но следствие решило не препятствовать выдворению матери. Возникает вопрос — насколько полно и исчерпывающе следователи допросили Зарину Юнусову. Кроме того, была ли ей предоставлена возможность изложить свою версию событий в рамках расследования в России.

 «Участие потерпевших в расследовании как источников информации, т. е. если потерпевшие непосредственно участвовали в событиях и могут что-то о них сказать, в рамках расследования с них необходимо снять показания, т. е. они должны иметь возможность детально изложить свою точку зрения на произошедшее и те факты, которые им известны», — Ольга Шепелева, эксперт Института «Право общественных интересов – PILnet».

Либо следствие не нуждается в показаниях матери, либо при первом допросе следствие исчерпывающим образом собрало всю информацию, которую можно получить от Зарины Юнусовой.               

Кроме того, осталось неясным, удалось ли следствию провести очные ставки с участием Зарины Юнусовой. Некоторые эксперты высказывают осторожный оптимизм: если следствию понадобится, то в интересах расследования ее могут допросить еще раз, вызвать в Россию для участия в следственных действиях. Или же оформить запрос к следственным органам Таджикистана и провести допрос там, а его результаты отправить следствию в России.

 «Если даже они будут отправлены на родину, если есть необходимость для следователя, то они могут вызвать и оплатить всю работу. И такая практика есть, именно с теми, кто нелегально проживал: их депортируют, а потом, если есть необходимость, вызывают для участия в следственных действиях. Но я, конечно, рекомендовала бы им (потерппевшим. — А.Н.) написать заявление о том, что они хотят участвовать в следственных действиях. И этого достаточно, чтобы их вызывали, если эта работа еще не проделана», — Мара Полякова,председатель Независимого Экспертно-правового совета, член Совета по правамчеловека и развитию гражданского общества.

«Если недостаточно тщательно в первый раз допросили, то может возникнуть необходимость повторного допроса. Эту проблему можно решить, даже если человек находится в Таджикистане: существует взаимодействие и помощь между разными государствами при проведении расследования. Запрос должен быть направлен в Таджикистан, и уже в Таджикистане местные следственные органы должны вызвать мать и допросить, и потом отправить результаты этого допроса в Санкт-Петербург. Единственная проблема – это время, потому что подготовка и прохождение таких запросов занимает больше времени, чем допрос человека, находящегося на месте». — Ольга Шепелева, эксперт Института «Право общественных интересов – PILnet».

У российского следствия два способа обеспечить участие матери ребенка в расследовании: оплатить ее вызов из Таджикистана для участия в следственных действиях или положиться на таджикистанских следователей и оплатить их работу. В обоих случаях повышается цена вопроса — в буквальном смысле – и теряется время.

 Позиция адвокатов, опытных юристов и независимых наблюдателей по поводу расследования смерти Умарали Назарова предельно однозначная и высказана резко, без «оттенков серого».

«Мы считаем, что это все волокита, что ничего нового не будет. В настоящий момент нам известно, что никто не привлечен к ответственности. Потерпевшие верят нам, и мы как их представители, просто как адвокаты считаем, что все это волокитится, и никто не понесет ответственности ни за смерть, ни за отобрание ребенка», — Ольга Цейтлина,адвокат семьи Умарали Назарова.

«Это просто говорит о том, что это произвол, и что Следственный комитет хотел бы снять всякую ответственность с работников МВД, выбросить из России Зарину Юнусову и прекратить это дело. Вот это мой вывод», — Илья Шаблинский, член Совета по развитию гражданского общества и правам человека.

Просто не хотят этого. Они хотят, как говорится, «замылить» дело. Мальчика убили, девушку отправили куда-то, и еще что-нибудь сделают с отцом», — Юрий Костанов, член Совета при Президенте России по развитию гражданского общества и правам человека, председатель президиума Московской коллегии адвокатов «Адвокатское партнерство».


Повторная экспертиза

Закрытость расследование и нарушение прав потерпевшей стороны работают на снижение доверия к расследованию. Потерпевшие были исключены из процесса назначения экспертизы, хотя это центральное событие в расследовании смерти ребенка. От того, какие вопросы следователь поставил перед экспертом, зависит объем и направление экспертных исследований. Поскольку информация закрыта, то возможность оценить качество проведенной экспертизы нет.

«Мы этого пока не знаем, потому что не знаем, какие вопросы следователь поставил. Следователь мог сформулировать исчерпывающий список вопросов, но пока не предъявлено постановление о назначении экспертизы с этими вопросами и экспертное заключение, сложно об этом сказать. В принципе, грамотный следователь мог сформулировать все возможные вопросы, значимые для дела, в том числе и те, которые могли бы поставить родители», — Ольга Шепелева, эксперт Института «Право общественных интересов – PILnet».

Сторона защиты настаивает на проведении повторной экспертизы и добилась этого права через суд. Какая будет повторная экспертиза — неизвестно. Известно только, что защита имела возможность поставить вопросы перед экспертом, ходатайствовать о выборе конкретного экспертного учреждения.

Если сторона защиты добавила свои вопросы для эксперта, то экспертиза будет не повторной, а скорее дополнительной или комплексной. Экспертиза имеет статус повторной, если она на те же вопросы, что и первая экспертиза.

Ключевой вопрос — что может дать новая экспертиза? Есть ли образцы, материал, доступ к телу для того, чтобы провести новую экспертизу? Были опасения, что новая экспертиза будет физически невозможна, и вероятность осмысленности ее проведения снижается по мере того, как время уходит все дальше.

Тем не менее, экспертиза возможна и более того, — целесообразна.

«Это сложный вопрос. Наверно, мы сможем сделать экспертизу по гистологии и тем документам, которые у них останутся. Теоретически это возможно, препараты взяты, вопрос в том, дадут ли доступ к этим препаратам». — Ольга Цейтлина,адвокат семьи Умарали Назарова.

Для проведения нового гистологического исследования (а в случае скоропостижной смерти младенца она обязательна) препятствий нет. Гистологический материал (стекла) хранится 3 года, а вырезка — 1 год. Экспертиза возможна, даже если тело уже было захоронено.

Образцы получены и они существуют. Образцы уже изъяты для экспертного исследования», — Мара Полякова, председатель Независимого Экспертно-правового совета, член Совета по правам человека и развитию гражданского общества.

Повторную гистологию можно провести по медицинским документам и сравнить с микроскопией – исследованием, которое позволяет отследить изменения, вызванные инфекцией. Если имел место инфекционный процесс, который привел к смерти, то это должно иметь достаточно яркую микроскопическую картину. Это не дает право идентифицировать вирус, но указать на характерные для вирусной инфекции изменения можно.

Но что повторить невозможно в принципе — это бактериологические и вирусологические исследования, которые обязательны в случае смерти младенца.

Эти исследования во время первой экспертизы были проведены и в силу требования нормативных актов (Приказ Минздравсоцразвития), и в силу того, что инфекционное заболевание должно быть подтверждено результатами вирусологии и бактериологического исследования.

 «Диагноз любого инфекционного заболевания должен быть подтвержден результатами вирусологического и бактериальных исследований (прижизненных и посмертных), результатами имунно-ферментного анализа ИФА (прижизненными); характерной клиникой, результатами макро- и микроскопии, которые при инфекционных заболеваниях имеют свои характерные проявления. Диагноз цитомегаловирус без вирусологического подтверждения не будет обоснованным». — Cудебно-медицинский эксперт, попросивший об анонимности.

Для вирусологического исследования изымаются фрагменты внутренних органов (обычно дыхательные пути трахея, бронхи, а также головной мозг, кишечник) и направляются в вирусологическую лабораторию. Судебно-медицинский эксперт получает только результат — протокол исследования. Объекты эти используются в процессе бактериологического исследования и вирусологии полностью, и эксперту не возвращаются.

Шанс провести эти исследования дается один раз — в течение первых суток после смерти, потом эти исследования бессмысленны, т.к. бактерии и вирусы очень быстро умирают после смерти человека.

 «Для бактериологического исследования и вирусологии нужны фрагменты малой величины, и лаборатория в своем технологическом процессе (там делаются посевы на разные среды и т.д.) использует их полностью, уже ничего не остается, причем направлять такой материал нужно в максимально короткие сроки. В поздние сроки проведение этих исследований нецелесообразно, вирусы и бактерии погибают через несколько часов, суток, в мертвом теле либо его фрагментах они сохраняются очень малое время». — Cудебно-медицинский эксперт, попросивший об анонимности.

Если в постановлении о новой экспертизе добавлены вопросы, которые касаются вероятности травматической гибели ребенка, то для проведения таких исследований потребуется исследовать ткани и внутренние органы. То есть для такого исследования нужно тело или фото/документы. Это значит, что если будет назначена экспертиза с вопросами про возможные травмы, то вероятно, что потребуется эксгумация. При этом по эксгумированным останкам можно только косвенно подтвердить наличие вируса.

«Когда необходимо исключить смерть от внешнего насильственного воздействия, требуются тщательные наружные исследования (тела. — А.Н.), и выполнение дополнительных секционных приемов (рассечения тела. — А.Н.) для поиска и определения характера повреждений во всех полостях и частях тела». — Cудебно-медицинский эксперт, попросивший об анонимности.

Получается, что качественное расследование смерти Умарали Назарова требует, все-таки, эксгумации. Это значит, что прошедшие 9 месяцев с момента смерти ребенка, даже если они были наполнены активной работой следствия, все-таки потеряны. Следствие выдворило мать и допустило, чтобы тело было захоронено. И сейчас, учитывая, что стороне защиты семьи Назаровых удалось добиться назначения новой экспертизы, следствию, возможно, придется начинать все заново.

Совсем не исключено, что следствие уже получило ответы на вопросы о вероятности травматической гибели и тогда им на самом деле такие исследования не нужны. Или же следствие работало только в направлении одной версии — инфекционного заболевания. Но и в этих случаях получается, что следствие начинается заново — с этапа определения причины смерти ребенка.

Вместо того, чтобы строить расследование в точном соответствии с требованиями УПК и стандартами ЕСПЧ (обязательными для России) следствие пошло по пути исключения потерпевших из процесса расследования и нулевой публичности. Теперь следствию придется вернутся в исходную точку расследования.

Несмотря на то, что оценки адвокатов весьма пессимистичны, но решение в пользу в российском суде потерпевших дает надежду, что в конечном счете эта страшная и загадочная смерть Умарали Назарова будет расследована должным образом. Главное, иметь возможность узнать об этом, потому что пока основной минус следствию — за полную закрытость и пренебрежение общественными интересами.

«Это желание следствия, чтобы результаты первой экспертизы не были известны СМИ и широкой общественности, чтобы скрыть результаты этой экспертизы. Чтобы они не обсуждались, не было возможности получить мнение других специалистов, опровергающих это, чтобы широкая общественность была в неведении, почему пришли к тем или иным выводам эксперты и к каким выводам они пришли. Чтобы все это было тихо, и не выдавать СМИ, общественности, людям, интересующимся этим делом, чтобы они не видели, к чему же пришли в течение такого долгого времени, фактически двух месяцев, отвечавшие на вопросы эксперты, и что они конкретно увидели, и насколько это объективно или необъективно». — Ольга Цейтлина,адвокат семьи Назаровых.




***

Расследование дела Умарали Назарова показало, что реформированное следствие не отвечает запросам общества. Этот запрос в данном случае — качественное и открытое расследование смерти ребенка, такое расследование, которое должно убедить в том, что государство, даже если случаются трагедии, способно открыто, честно и профессионально провести расследование. Сработать как государственный механизм контроля для предотвращения подобных трагедий в будущем.

С 2012 года именно Следственный Комитет назначен тем государственным органом, который расследует все преступления, где пострадал несовершеннолетний. Вполне возможно, что следствие делает все необходимое, но эта работа неубедительна, о ней ничего неизвестно. Нарушения прав потерпевших, выдворение из страны матери в разгар расследования, режим полной закрытости — все это снижает доверие к следствию и заставляет сомневаться в результатах расследования. Не говоря уже о неприемлемости такого отношения к семье, потерявшей ребенка.

Дело Умарали Назарова — лакмусовая бумага для следствия. Качество работы следствия проверяется не на громких делах, а тогда, когда пострадавшие — самые уязвимые и плохозащищенные люди. Мигранты как раз такие. Если у следствия есть стандарт качественного расследования, то он должен «включаться» в каждом случае расследования и не зависеть от того, кто пострадавший. В противном случае, возникают сомнения в том, что такой стандарт существует.

Полиция еще в ноябре месяце самоустранилась после внутренней проверки. Она, по версии МВД, ни при чем. Никакого дела, которое позволило бы в рамках расследования оценить действия полиции, законность отобрания ребенка, не возбуждено. Полиции в истории с Умарали Назаровым продемонстрировала неготовность нести свою часть ответственности.