Барометр №8

Комментарии экспертов

Комментарий Ольги Шепелевой

Комментарий Ольги Шепелевой

Юрист, Институт «Право общественных интересов» (PILnet)

 

- Что говорят стандарты расследования ЕСПЧ по делам, подобным этому, и какие видны нарушения в деле?

- Европейский суд по правам человека сформировал в своей практике стандарты эффективного расследования для дел, которые касаются гибели человека, в первую очередь тех случаев, когда к гибели человека так или иначе причастны какие-то официальные структуры. Но, с другой стороны, эти стандарты касаются и более широкого круга случаев, когда человек погиб. Что такое стандарты эффективного расследования? Это критерии качества расследования, которым оно должно соответствовать.

Позиция Европейского суда в следующем. Они говорят, что не всегда власти виноваты, когда  речь идет о каком-то событии, к которому они причастны, и не во всех случаях можно бесспорно установить, что именно произошло. Поэтому Европейский суд говорит, что он не оценивает качество расследования с точки зрения его результата, а оценивает сам процесс расследования. Последнее означает, что ЕСПЧ оценивает, было ли сделано все для того, чтобы получить достоверный результат. Для этого используется несколько критериев оценки: это, в частности, оперативность расследования, независимость расследования, тщательность расследования. И еще один критерий, который использует Европейский суд, – это доступ пострадавших к расследованию.

Что Европейский суд вкладывает в понятие доступа пострадавших к расследованию? Это, во-первых, признание людей, которые пострадали, в качестве пострадавших, т. е. придание им процессуального статуса пострадавших, чтобы у них появились соответствующие права. Стандарт доступа пострадавших к расследованию также предполагает их информирование о тех решениях, которые принимаются в рамках расследования, о самом ходе расследования, настолько, насколько это не противоречит самим задачам расследования. Это право потерпевших на получение информации, а также право на получение копии решений, принимаемых по уголовному делу, и их право потом, когда уже расследование закончено, познакомиться с материалами этого расследования. Еще один пункт – это участие потерпевших в расследовании как источников информации, т. е. если потерпевшие непосредственно участвовали в событиях и могут что-то о них сказать, в рамках расследования с них необходимо снять показания, т. е. они должны иметь возможность детально изложить свою точку зрения на произошедшее и те факты, которые им известны. Кроме этого, доступ к расследованию означает право потерпевших участвовать в сборе доказательств, и, в частности, это право заявлять ходатайство о получении тех или иных доказательств и право приносить какие-то доказательства следствию с тем, чтобы следствие их приобщало к материалам и использовало.

Есть некоторое количество постановлений Европейского суда по делам в отношении России, в которых основной проблемой, связанной с неэффективностью расследования и доступом пострадавших, является неуведомление потерпевших о принимаемых решениях. Еще довольно часто ЕСПЧ фиксировал ситуации, что людей длительное время не признают потерпевшими. Но есть и дела, в которых оценивалось участие потерпевших в сборе доказательств. В частности, об этом говорится в постановлении по делу «Тарариева против России».

Это дело, которое касалось смерти сына Тарариевой в связи с неадекватной медицинской помощью: он отбывал наказание, ему потребовалась операция, в результате разных перипетий он умер. Встал вопрос о том, насколько адекватно была оказана медицинская помощь. В ходе расследования мать, в частности, ходатайствовала о возможности поставить дополнительные вопросы эксперту, который готовил заключение по качеству медицинской помощи. Но следователь это ходатайство оставил без ответа. Это было отмечено ЕСПЧ как нарушение.

Необходимо сказать, что российский УПК говорит примерно то же самое относительно прав потерпевших. В частности, человек, которому в результате преступления был причинен материальный ущерб, или он иным образом пострадал, должен признаваться потерпевшим. Потерпевший получает различные процессуальные права, в том числе право получать копии, право быть информированным о, например, прекращении уголовного дела или составлении обвинительного заключения, право знакомиться с материалами дела по окончании расследования и т. д. В принципе в УПК содержится комплекс прав, который более-менее корреспондирует тому, что говорит по этому поводу ЕСПЧ.

Важно отметить, что российское процессуальное законодательство признает за потерпевшими процессуальное право поставить вопросы перед экспертами (когда в рамках расследования уголовного дела назначается экспертиза). Это статья 198 УПК России, которая называется «Права подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля при назначении и производстве судебной экспертизы». В статье сказано, что потерпевший имеет право знакомиться с постановлением о назначении экспертизы, заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о замене экспертного учреждения, о привлечении тех или иных конкретных экспертов, о внесении дополнительных вопросов экспертам в постановление о назначении судебной экспертизы. Если нет возражений со стороны следователя, то потерпевший может присутствовать при производстве судебной экспертизы и, если необходимо, давать какие-то объяснения эксперту, в том случае, если это уместно. Ходатайство потерпевшего означает, что следователь должен дать мотивированный ответ на это ходатайство, но при этом надо понимать, что у следователя нет обязанности, например, включать в постановление о назначении экспертизы все вопросы, которые ставит потерпевший.

Если говорить о расследовании обстоятельств гибели Умарали Назарова, то пока можно немного сказать.

Процесс расследования идет, т. е. он достаточно быстро начался, поскольку события произошли недавно, у следствия процессуальные сроки еще не истекли. Ничего плохого о соблюдении стандарта оперативности мы не можем сказать. Расследование было начато достаточно быстро. Тут никаких претензий нет.

- Что касается расследования деятельности полиции, то никто не возбуждал никакого дела.

- Поскольку известно, что расследование начато по факту гибели, то я исхожу из того, что расследуется весь комплекс, и расследование касается всех причастных. Есть разные процессуальные формы: расследование может вестись по факту, т. е. когда случилось некоторое событие, неизвестно, кто к нему причастен, тогда в рамках расследования устанавливаются все причастные. Другой вариант – расследование ведется в отношении конкретных лиц, подозреваемых или обвиняемых. Изначально была информация, что расследование начато по факту, а не в отношении конкретного лица. Я нигде не видела информации, что изменился процессуальный статус, и дело расследуется в отношении кого-то конкретно.

- Комментаторы говорят о том, что уголовное дело по статье «Причинение смерти по неосторожности» естественным образом будет направлено против врачей, а не против полиции.

- Необязательно. Но, с другой стороны, если расследуется проблема именно причинения смерти по неосторожности, и там будет сделан вывод, что в этом виноваты именно врачи (ну, или основная проблема была с врачами), это, тем не менее, не мешает никому абсолютно, выделив материалы дела в отдельное производство, инициировать другое расследование по, например, подозрению в превышении должностных полномочий.

- Как можно оценить соблюдение стандарта независимости расследования?

- Стандарт независимости имеет несколько аспектов: организационная независимость требует, чтобы те лица, которые проводят расследование, не зависели от потенциальных причинителей вреда, от потенциально причастных к преступлению. Второй аспект — выводы расследования должны быть независимы, т. е. следователи должны беспристрастно, без каких-то стереотипов, подходить к оценке доказательств, собранных по делу. С организационной точки зрения все более-менее в порядке, потому что Следственный комитет является структурой, отдельной от ФМС, от полиции, от медицинских учреждений, от Департамента здравоохранения. Можно сказать, что организационная независимость у нас соблюдена. Будет ли независимость в выводах расследования сейчас сказать невозможно. Эту оценку можно будет сделать тогда, когда будет принято какое-то решение, и можно будет увидеть, как следователи толкуют и используют конкретные доказательства по делу.

Следующий стандарт — о тщательности расследования — означает, что сделаны все необходимые действия для того, чтобы зафиксировать доказательства. Кроме того, стандарт подразумевает, что эти следственные действия произведены правильно. То есть полно, без нарушений, полученные доказательства имеют информационное значение, что-то говорят о деле, и нет нарушений, которые могут привести к тому, что суд признает их недопустимыми, не подлежащими использованию в судебном процессе. Понятно, что те доказательства, которые необходимо собирать в каждом конкретном деле, зависят от обстоятельств этого дела. Но есть очевидные вещи: в случае смерти человека обязательно должна быть проведена экспертиза для установления причины смерти, допрос всех свидетелей.

В деле Умарали Назарова важно собрать полные видеозаписи из отдела полиции, где зафиксирован процесс нахождения ребенка в полиции и что с ним там происходило, процесс общения с полицией родственников ребенка, процесс передачи ребенка в «Скорую помощь». Я не знаю, ведутся ли записи в «Скорой помощи». Если они есть, то и их тоже нужно собрать в рамках расследования. Если ведутся видеозаписи в приемном покое больницы, то и эти записи тоже нужны. То есть запрашивается вся медицинская документация по делу и, соответственно, идентифицируются и опрашиваются все свидетели, которые могли бы что-то сказать о том, что происходило с ребенком, начиная с того момента, как они покинули дом и до того момента, как он был найден мёртвым. И поскольку в данном деле ставится вопрос, что ребенок изначально был не очень здоров и что нарушения здоровья могли повлечь смерть, то следствию необходимо изучить источники информации о здоровье ребенка до попадания в полицию. Это медицинские карты, возможно, свидетельские показания соседей или знакомых этой семьи, которые могли бы что-то сказать о том, что происходило с ребенком.

Сейчас мы уверенно можем сказать только, что следствие точно проводят экспертизу, т. е. это ключевое действие сделано. Что там еще происходит, пока неясно, и пока следствие не закончится, этой ясности не появится, т. е. сейчас дать оценку расследованию фактически невозможно.

- Еще до судебно-медицинской экспертизы были результаты вскрытия. Родители, вообще родительская сторона и адвокаты, не были допущены к этим результатам. Они не были ознакомлены с вопросами, которые были поставлены перед экспертами. «Фонтанка» и всякие средства массовой информации цитируют какую-то экспертизу, но сторона защиты не получила этих материалов.

 - Это стандарт расследования, который касается доступа пострадавших. То есть пострадавшие должны быть допрошены, их процессуальные права должны быть признаны, у них должна быть возможность участвовать в сборе доказательств, в частности, экспертизы. Из того, что в прессе сейчас обсуждается, нельзя сказать, были ли допрошены родители.

- Родителей допрашивали. Я разговаривал с Ильей Шаблинским, который входит в Рабочую группу, созданную Советом по правам человека. Он мне сказал, что допрашивали врачей, родителей. Он не сказал, что допрашивали полицейских, сотрудников ФМС.

- Расследование не закончилось, у них еще есть время на то, чтобы опросить сотрудников ФМС, сотрудников полиции и т. д. Родители должны быть допрошены, это понятно. В том числе и потому, что они являются непосредственными участниками всех событий.

- А разве вопрос времени здесь не важен? Опрос свидетелей через месяц, когда их нужно было опросить сразу.

- Вопрос времени важен в изъятии видеозаписей и в производстве медицинской экспертизы, потому что это доказательства, которые могут быть утрачены. Возник вопрос, как депортация матери отразится на расследовании. Насколько тщательно ее допросили, всю ли необходимую для следствия информацию сняли? Мы этого не знаем. Если недостаточно тщательно в первый раз допросили, то может возникнуть необходимость повторного допроса. Эту проблему можно решить, даже если человек находится в Таджикистане: существует взаимодействие и помощь между разными государствами при проведении расследования. Запрос должен быть направлен в Таджикистан, и уже в Таджикистане местные следственные органы должны вызвать мать и допросить, и потом отправить результаты этого допроса в Санкт-Петербург. Единственная проблема – это время, потому что подготовка и прохождение таких запросов занимает больше времени, чем допрос человека, находящегося на месте. В прессе упоминается комментарий адвокатов, что статус потерпевшего получила только мать, а у меня, в частности, возникает вопрос, почему отец не получил статус потерпевшего?

- Я Шаблинскому звонил и по этому поводу, но он не знает, почему отца не признали потерпевшим. И это несмотря на ходатайство адвоката, об этом Ольга Цейтлина мне сказала. И, соответственно, отцу должны были отдать ребенка, потому что у них же на руках было свидетельство о рождении, они его вписывали…

- Сейчас остаются процессуальные возможности признать отца потерпевшим, и, насколько я понимаю, адвокаты, видимо, будут обжаловать отказ признать его потерпевшим. Но признание потерпевшим — это один из критериев эффективности расследования в части стандарта доступа пострадавших. Он должен быть признан, потому что он родитель ребенка, и смертью ребенка ему причинен вред, отец заинтересован в результатах расследования.-  

Дальше вопрос про экспертизу. Это тоже связано с критериями эффективного расследования. Адвокаты говорят о том, что с постановлением о назначении экспертизы их не ознакомили, поставить вопросы перед экспертами не дали. Это ситуация, когда люди лишены возможности ходатайствовать о доказательствах и участвовать в сборе доказательств. Эта возможность у них должна быть. Этого требует не только ЕСПЧ, но и российское законодательство. Насколько я понимаю, сейчас адвокаты будут это оспаривать. Эта ситуация не является необратимой, может быть назначена повторная экспертиза, в которую могут быть включены вопросы пострадавших.

- Адвокаты скептически относятся к этому. Они говорят о том, что если отдадут ребенка родителям, то они его могут похоронить, и все. Если даже они этого не сделают сразу, то не факт, что там останутся материалы, годные для экспертизы. Останутся ли вообще те материалы, которые уже изъяты?

- Медицинские материалы должны сохранять.

- Но это только те препараты, которые были изъяты в рамках следствия здесь. Новых могут уже не изъять. Может быть ситуация, что следствие изъяло только тот материал, который нужен для их версии?

- Я не знаю, как там обеспечивается сохранение препаратов и каких препаратов. Понятно, что в рамках другой любой последующей экспертизы могут быть сложности с материалами, но в принципе, это не железно прекращенная возможность..

- Не возникает ли вопрос как раз к соблюдению стандарта тщательности в связи с тем, что возможность полноценной повторной экспертизы ставится под вопрос?

- Мы этого пока не знаем, потому что не знаем, какие вопросы следователь поставил. Следователь мог сформулировать исчерпывающий список вопросов, но пока не предъявлено постановление о назначении экспертизы с этими вопросами и экспертное заключение, сложно об этом сказать. В принципе, грамотный следователь мог сформулировать все возможные вопросы, значимые для дела, в том числе и те, которые могли бы поставить родители.

- Хорошо, а есть какие-нибудь формальные сроки предоставления этих материалов? До сих пор сторона пострадавших не получила ни результатов, ни вопросов, ни постановления.

- Не могу ответить на этот вопрос. Ознакомление с постановлением о назначении экспертизы должно проводиться до экспертизы, чтобы люди могли предъявить свои ходатайства и ставить свои вопросы потому, что как-то очень странно ставить вопросы перед экспертом уже после того, как экспертиза проведена.

- То есть нарушение уже есть?

- Вероятно, да. У меня нет детальной информации о том, что там происходит с расследованием. Но вообще на первый взгляд кажется, что это несоответствие УПК в части порядка назначения экспертизы: с постановлением не ознакомили, вопросы задать не дали, хотя это прямо написано в УПК. По поводу сроков выдачи результатов экспертизы я не в курсе.

- Бабушку могут признать потерпевшей или это несущественная часть в этой истории?

- Теоретически могут. Статья 42 «Потерпевший» УПК сформулирована так: «Потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный или моральный вред». Понятно, физический или имущественный вред никому не причинен, но моральный вред причинен всем близким родственникам. Мы можем, исходя из представлений о человеческой природе, предполагать, что смерть ребенка значима не только для его родителей, но и для его братьев-сестер, для бабушек и дедушек, тем более, насколько я понимаю, в данном случае бабушка жила вместе с этой семьей. Законодательство позволяет признать бабушку ребенка потерпевшей.

- Правильно ли я понимаю, что сейчас можно говорить о двух основных нарушениях, которые связаны с доступом пострадавших к расследованию. Во первых, отец не был признан потерпевшим, во-вторых, потерпевшие не смогли поставить вопросы перед экспертами, и что они до сих пор не ознакомлены с результатами экспертизы?

- Про результаты я ничего не могу сказать, потому что мне не хватает компетенции оценить, в какие сроки их должны ознакомить с результатами экспертизы. Потерпевших до самой экспертизы должны были ознакомить с постановлением о ее назначении.

- Очевидно, в какой-то момент и с результатами их должны ознакомить?

- Вопрос в том, в какой именно момент потерпевших должны ознакомить с результатами экспертизы. Я не могу сейчас четко ответить. Когда закончится расследование, должны ознакомить со всеми материалами, включая экспертизу. Должны ли раньше – не знаю.

- Мать признана потерпевшей, но она не знает языка, запугана и уезжает, а отец, который мог бы потребовать реализации своих прав, не признан.

- У органов следствия есть возможность исправить эту ситуацию, признав отца потерпевшим. Тот факт, что ему один раз отказали, не значит, что органы следствия никогда больше не смогут признать его потерпевшим. Если они это сделают, то они восстановят это право и отчасти компенсируют проблему того, что другой потерпевший, мать, находится далеко и имеет сложности с языком.