Почему отказ Котову в консультации с защитником перед объявлением выговора незаконен?
Отвечает руководитель исследовательского отдела Фонда «Общественный вердикт» Асмик Новикова.
Отказ Константину Котову в консультации с защитником перед объявлением ему выговора, как минимум, противоречит Конституции (статья 48), Уголовно-исполнительному кодексу (статья 12, ч. 8), Уголовно-процессуальному кодексу (ст. 16, 47, 53) и международным нормам (Европейские пенитенциарные правила, п.36.3).
В правилах нет запрета на то, чтобы обеспечить заключенному право на защиту.
Константину Котову объявили выговор. Выговор — это наказание за нарушение режима в колонии, подробного свода правил распорядка. Выговор — одна из санкций, которое предусматривает уголовно-исполнительный кодекс для заключенных нарушителей. Но если есть санкция, то должна быть и процедура, которая устанавливает правила разбирательства. Эти правила изложены в статье 117 УИК, они дают начальнику колонии или его заместителю всю полноту власти.

В этих правилах нет запрета на то, чтобы обеспечить заключенному право на защиту, в том числе на консультации с адвокатом. Но в них же отсутствует предписание, обязывающее начальника колонии содействовать заключенному в доступе к праву на защиту.
О содействие упоминается лишь в указании, что «осужденным, не имеющим возможности дать письменное объяснение (по поводу нарушения — А.Н.), оказывается содействие администрацией исправительного учреждения». Стоить признать, что УИК в этой части весьма нетребователен и лаконичен.

Причем этот полуфабрикат процедуры покрывает как сложные, экстренные случаи, когда администрация колонии должна быстро реагировать, например, в ситуации дезорганизации, побоищ, бунтов, так и ситуации бытовой повседневности, когда опись вещей в шкафчике не соответствует реальному наполнению этого шкафчика. И то, и другое — нарушения режима.
Большая часть дисциплинарных взысканий выносится за «оторванную пуговицу».
Сейчас процедура, которая предлагается УИК для разбирательства и наложения взысканий, не дотягивает даже до квазисудебной. Она не предполагает обязательного участия нарушителя, поиска и опроса свидетелей, сбора доказательств, участия защитника заключенного во время разбирательства и пр.

Все, что требуется, — это письменные объяснения заключенного, но допускается его отказ от них, и медицинское заключение о том, что заключенный может быть подвергнут санкциям (ШИЗО, одиночная камера и т.п.). Причем медицинское заключение выносится после принятия решения о наказании, то есть само по себе медицинское заключение — не часть процедуры разбирательства, а требование уже на стадии исполнения решения начальника колонии.

Для экстренных случаев должна быть процедура, которая позволяет администрации колонии действовать оперативно, максимально быстро реагируя на нарушения. Но это всегда – экстраординарные события, большая часть дисциплинарных взысканий выносится за «оторванную пуговицу».
Проблема
Дисциплинарные взыскания сопоставимы с самостоятельным уголовным наказанием, когда заключенного отправляют в карцер (ШИЗО) на 15 суток. А это наиболее распространенный способ «исправления» нарушителей. Сейчас такие дисциплинарные наказания выносятся единолично начальником, без какого-либо внешнего контроля и без участия защитника.
Европейские пенитенциарные правила формулируют общий стандарт для разбирательств по нарушениям, допущенным заключенными. Заключенный может быть подвергнут наказанию при условии, что ему заранее сообщено о вменяемом ему правонарушении и предоставлена возможность выступить в свою защиту.

Каких-либо ограничений, предусматривающих возможность для российского заключенного пригласить защитника при разбирательстве по дисциплинарных нарушениям, федеральное законодательство не содержит. Это подтверждает и судебная практика в России.
УПК РФ устанавливает, что обвиняемый — вне зависимости от стадии уголовного судопроизводства — имеет право пользоваться помощью защитника.
Сначала кодексы. В Уголовно-исполнительном кодексе (УИК РФ) содержится общая норма — гарантия на право получения осужденным юридической помощи. В части 8 статьи 12 Кодекса для получения юридической помощи осужденные могут пользоваться услугами адвокатов, а также иных лиц, имеющих право на оказание такой помощи. Никаких исключений из этого права нет, уточнений, по каким категориям дел такое право предоставляется, тоже нет.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (УПК РФ) устанавливает, что обвиняемый — вне зависимости от стадии уголовного судопроизводства — имеет право пользоваться помощью защитника, имеет право на свидания с ним наедине и конфиденциально, а защитник, в свою очередь, вправе иметь свидания с подзащитным, знакомиться с материалами уголовного дела, подготавливать и подавать жалобы в защиту его интересов (статьи 16, 47 и 53).

Исполнение наказания, а Котов сейчас находится именно в этой точке уголовного правосудия, относится к завершающей стадии уголовного судопроизводства. Тем самым, и УПК России содержит прямые гарантии на реализацию осужденным права на защиту.
«Конституция РФ определяет начальный, но не конечный момент осуществления обвиняемым права на помощь адвоката (защитника), данное право должно обеспечиваться ему на всех стадиях уголовного процесса, в том числе при исполнении приговора».
Судебная практика. Основной закон в статье 48 закрепляет за всеми гражданами право на защиту, без исключений. Осужденные не перестают быть гражданами, соответственно, они в полной мере пользуются этим правом. Но кроме этого, во второй части этой же статьи Конституция обращается прямо к заключенным и устанавливает, что «каждому задержанному, заключенному под стражу, обвиняемому в совершении преступления — (гарантируется – А.Н.) право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения».

Российские суды, практику которых мы изучали в рамках проекта «Квазисудебные наказания в тюрьмах», отталкиваются от конституционной нормы статьи 48 и дают высокие образцы правоприменения. Аргумент в защиту права заключенного основан на тезисе, сформулированным Конституционным Судом: «Конституция Российской Федерации определяет начальный, но не конечный момент осуществления обвиняемым права на помощь адвоката (защитника), данное право должно обеспечиваться ему на всех стадиях уголовного процесса, в том числе при исполнении приговора» (из постановления Советского районного суда г. Красноярска по делу осужденного Е.К. Френкеля).

Кроме этого, прогрессивные российские суды учитывают то, что заключенный находится в зависимом и подчиненном положении от администрации колонии и ограничен в том, чтобы лично защищать свои права, и это «предопределяет особую значимость безотлагательного обеспечения ему права пригласить для оказания юридической помощи адвоката (защитника) и реальной возможности воспользоваться ею» (Постановление Конституционного Суда № 20-П/2003 от 26.12.2003 года).
То же постановление КС содержит, по сути, сформулированный стандарт обеспечения права на защиту для заключенных. Приводим его полностью:

«Реализация осужденным права на помощь адвоката (защитника), как и права на квалифицированную юридическую помощь в целом, в том числе по вопросам, связанным с применением дисциплинарных взысканий за нарушения установленного порядка отбывания наказания, предполагает создание условий, позволяющих ему сообщить адвокату о существе своих требований по тому или иному вопросу и предоставить всю необходимую для их отстаивания информацию, а адвокату — оказать своему доверителю консультативную помощь и согласовать с ним действия по защите его прав и законных интересов».
Вывод
Сказанное означает, что администрации колонии проще и быстрее опираться на то, что в нормативных актах нет прямого предписания организовывать для осужденного получение правовой помощи, консультации с адвокатом и пр., и на этом основании игнорировать запросы осужденного на встречи с адвокатом и консультации перед дисциплинарным разбирательством.

Действия администрации колонии не согласуются с конституционно значимыми целями, а процедура наложения дисциплинарного взыскания не содержит даже квазисудебных элементов.

В тюремной системе нашей мечты должны быть процедуры, отвечающие стандартам справедливого разбирательства, и четко очерченные случаи, когда администрации колонии применяют санкции в режиме быстрого реагирования с последующим публичным расследованием каждого такого случая.
Асмик Новикова,
фонд «Общественный вердикт»
Фото: Maksim Blinov / TASS
Читайте также: