Россия v. ЕСПЧ

Фото: Юлия Климова
Кратко о самом важном
в новом законе об «иноагентах»
Принятый вчера, 29 июня, в третьем чтении законопроект «О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием» можно рассматривать как возражения России на постановление Европейского суда по правам человека (далее — ЕСПЧ) по 61 жалобе российских некоммерческих организаций и их руководителей, которое было вынесено 14 июня 2022 года.
Федеральный законодатель предлагает российским исполнительным властям не только не исполнять это постановление ЕСПЧ, но и продолжить ограничивать свободу слова и свободу ассоциаций еще в более абсурдном для организаций и граждан виде.
Принятие этого законопроекта нацелено, в ряду прочего, на то, чтобы нивелировать это решение. К такому выводу подталкивает предлагаемое проектом закона введение в России категоричного понятия «иностранный агент» взамен неоднозначного понятия «выполняющего функции иностранного агента» и понятия «иностранное влияние» в противовес действующему условию «наличие иностранного финансирования». То, что этот проект закона вступит в силу, не вызывает сомнений.

При этом в постановлении ЕСПЧ присвоению ярлыка «иностранный агент» дана правовая оценка, согласно которой признано, что оно было неоправданным и предосудительным, а также могло оказать сильное сдерживающее и стигматизирующее воздействие на деятельность некоммерческих организаций, которые получали какие-либо средства от иностранных организаций. Этот ярлык придавал им статус находящихся под иностранным контролем, не принимая во внимание тот факт, что они считали себя членами национального гражданского общества, отстаивающими права человека, верховенство закона и развитие человеческого потенциала на благо российского общества и демократической системы. Принятый законопроект увеличивает риск признания «иностранным агентом» любых людей и организаций независимо от их организационно-правовых форм. Это находится полностью в зависимости от усмотрения и желания конкретного правоприменителя.
Предугадать результат применения этого закона к конкретным людям, инициативам и организациям практически невозможно.
Закон ставит жирную точку в возможности «иностранным агентам» получать государственную поддержку. На это устанавливается полный запрет, включая творческую деятельность. И это тоже своего рода ответ на постановление ЕСПЧ, поскольку российские власти в своих возражениях на жалобы некоммерческих организаций, признанных выполняющими функции иностранного агента, заявляли, что трудности в получении этими некоммерческими организациями финансовой поддержки отсутствуют, им доступны различные источники финансирования, в том числе и государственная поддержка.

Нельзя не отметить, что законопроект претерпел существенные изменения с момента внесения и рассмотрения в первом чтении. К сожалению, изменения представляют собой худшую версию плохой версии, если учитывать, что изначально законопроект представлял собой компиляцию разнообразного законодательства о так называемых иностранных агентах в один документ.
Например, нельзя не отметить, что сейчас, в отличие от действующей версии законодательства, законопроект содержит условие, при котором даже та деятельность, которая не относится к политической, может быть признана таковой. Это обуславливает используемая формулировка:
«К политической деятельности не относятся деятельность в области науки, культуры, искусства, здравоохранения, профилактики и охраны здоровья граждан, социального обслуживания, социальной поддержки и защиты граждан, защиты человеческой жизни, семьи, материнства, отцовства и детства, традиционных семейных ценностей, социальной поддержки инвалидов, пропаганды здорового образа жизни, физической культуры и спорта, защиты растительного и животного мира, благотворительная деятельность, если соответствующая деятельность не противоречит национальным интересам Российской Федерации, основам публичного правопорядка Российской Федерации, иным ценностям, защищаемым Конституцией Российской Федерации».
При этом, если организация или физическое лицо будут обжаловать признание «иностранным агентом», то им нужно будет доказывать, что их, исключенная из «политической», деятельность не противоречит национальным интересам, основам публичного правопорядка России, иным ценностям, защищаемым Конституцией РФ.
Из текста принятого законопроекта можно предположить, что, во-первых, будут едиными и маркировки о том, что организация или физическое лицо признаны «иностранными агентами», и требования к размещению таких маркировок. И, во-вторых, все это установит Правительство РФ. Сейчас, к примеру, требования к маркировке определены только для СМИ-«иностранных агентов».

Принятая в третьем чтении редакция законопроекта предусматривает ведение двух отдельных реестров — реестр «иностранных агентов» и реестр «физических лиц, аффилированных с иностранными агентами». Этот шаг законодателя в сравнении с первой версией законопроекта хоть и не исключает до конца сходства до степени смешения «иностранных агентов» и «аффилированных» с ними физических лиц, но, по крайней мере, способно простому обывателю дать представление о том, что какая-то разница между этими двумя категориями есть.
Нельзя обойти вниманием еще одно новшество в принятой версии законопроекта. В случае выявленных нарушений отводится срок не менее одного месяца для устранения этих нарушений и, соответственно, исполнения обязательных предписаний. Действующее законодательство жестких временных требований для устранения нарушений не содержит. Таким образом,
процессу признания «иностранным агентом» придается ускорительный эффект под угрозой быть включенным в соответствующий реестр принудительно и с рисками быть привлеченным к административной ответственности и за то, что лицо не подало заявление о включении в реестр «иностранных агентов», и за то, что вовремя не выполнило требований соответствующего предписания.

Автор: Елена Першакова
Редактор: Асмик Новикова,
Фонд «Общественный вердикт»
Читайте также: