Из жалобы в прокуратуру: «05 мая 2025 года находился на рабочем месте. Был задержан сотрудниками полиции и доставлен в отдел полиции. Во время задержания и позже, когда находился в отделе полиции, ко мне применялась физическая сила и специальные средства, в том числе электрошокер. Поводов и оснований для подобных действий со стороны полицейских я не давал. В результате моего избиения мне был причинен вред здоровью».

Недалеко от рабочего места Комарова были обнаружены ЛСД и гашиш, у него был изъят мобильный телефон, в котором полицейские, как утверждается, обнаружили доказательства его преступных действий. На ночь Комарова оставили в отделе полиции города Касимова. По утверждениям Комарова, он был прикован наручниками к решетке до 10 часов утра.

Комарова 6 мая отвезли в больницу для освидетельствования на состояние опьянения. В анализе мочи были обнаружены наркотические вещества. После этого против него было возбуждено уголовное дело по статье 228 УК РФ («незаконные приобретение, хранение, перевозка… без цели сбыта наркотических средств…, совершённые в особо крупном размере» (лишение свободы на срок от 10 до 15 лет). Затем сотрудники ФСИН вернули его в исправительный центр.

По версии следователя СК Огородникова, Комаров получил травмы, когда пытался убежать от полицейских:

Спустя несколько дней, 12 мая, Комаров обратился в врачам. В Касимовской центральной районной больнице врачи диагностировали сотрясение мозга, перелом ребра, многочисленные ушибы и ссадины. Медсестра, увидев характер травм, сообщила в полицию. Сообщение было зарегистрировано в книге учета сообщений о преступлениях под номером 2510 от 12 мая 2025 года.

Казалось бы, наличие перелома ребра, сотрясения мозга и множественных телесных повреждений само по себе требовало тщательного расследования. Но оно до сих пор не проведено.

15 мая Комаров сам обратился с заявлением в следственные органы с требованием проверить действия сотрудников полиции, участвовавших в задержании.

О дальнейшем движении этих двух заявлений мы знаем из постановления суда от 20 ноября 2025 года.

Материал проверки по первому заявлению (медсестры) от 12 мая поступил в Касимовский отдел СК 23 мая и был передан на проверку следователю Огородникову.

Заявление самого Комарова от 15 мая было зарегистрировано в том же Касимовском отделе СК только 29 июля. Возможно, так произошло потому, что свою жалобу Комаров послал в федеральный СК, а не в местный отдел, и она два с половиной месяца спускалась до районного отдела СК из федерального центра.

При этом, как сказано в постановлении суда, «по результатам проверки указанных сообщений о преступлении, в том числе заявления Комарова С.А., старшим следователем Касимовского МСО СУ СК России по Рязанской области Огородниковым С.Н. 22.06.2025 вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела».

Из этого решения суда следует, что в материал проверки следствия было включено заявление Комарова, и отказ возбуждать уголовное дело был вынесен задолго — 22 июня — до официальной регистрации этого заявления Комарова — 29 июля.

Следователю передали материал 23 мая, отказное постановление он вынес не через 10 дней, как установлено ст. 144 УПК РФ, а через месяц, что допускается УПК РФ, но только в случае наличия оснований. Например, проведения какого-нибудь сложного исследования в рамках назначенной экспертизы. Но в материалах дела отсутствуют какие-либо документы, указывающие на те или иные, допустимые законодательно, основания для продления проверки.

Следователь Огородников 22 июня 2025 года вынес первое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления в действиях оперуполномоченных. В обоснование было положено их объяснение: Комаров, якобы, сам пытался скрыться, сопротивлялся, телесные повреждения получил при задержании сотрудниками СОБР.

Копию постановления следователь направил прокурору, но не послал потерпевшему Комарову — в нарушение закона (часть 4 статьи 148 УПК РФ).

Поскольку Комаров не был уведомлен о результатах проверки, он обратился в Касимовский районный суд с жалобой на бездействие следователей.

9 октября из постановления суда стало известно и о постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела (ПОВУД) от 22 июня, и об отмене этого постановления 30 сентября 2025 года с направлением материалов на новую проверку тому же следователю Огородникову (о чем Комаров также не был извещен). В результате отмены и новой проверки суд не стал рассматривать жалобу по существу. При этом ни текста постановления, ни текста отмены Комаров так и не получил.

(Позиция Верховного Суда, запрещающая возвращать жалобу без рассмотрения, если следователь заблаговременно сам отменил обжалуемое решение, тут была неприменима. Судья обязан принять жалобу к производству и рассмотреть ее по существу только если следствие выносит свое решение повторно и по тем же основаниям без проведения реальной проверки).

В этом, как и в других похожих делах, систематическое сокрытие процессуальных документов имеет крайне важное значение. Закон не зря требует направлять заявителю копию постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в течение 24 часов: это необходимо не только для информирования человека, но и для обеспечения его права на обжалование. Пока заявитель не получил постановление, он фактически лишен возможности полноценно защищать свои права, знакомиться с мотивировкой отказа и указывать на недостатки проверки.

С лета 2025 года Комаров и его представитель направили целую серию жалоб в прокуратуру, суд и вышестоящее следствие.

Во-первых, на качество проверки. Следствие не проводило проверку должным образом, не опрашивало очевидцев, не назначало судебно-медицинской экспертизы, и ограничивалось лишь поверхностными объяснениями самого Комарова.

Во-вторых, на фактический отказ в предоставлении процессуальных документов Комарову. Ни одного решение Комаров за все время так и не получил.

С самого начала Комаров последовательно пытался добиться элементарного процессуального порядка. Он требовал не особого отношения, а соблюдения тех норм, которые прямо предусмотрены уголовно-процессуальным законом: регистрации заявлений, проведения проверки в установленные сроки, вынесения мотивированных решений и своевременного направления их заявителю. Однако практически на каждом этапе эти требования игнорировались.

Прокуратура, которая обязана осуществлять надзор за соблюдением закона, также не обеспечила эффективного реагирования. Жалобы Комарова либо оставались без ответа, либо приводили лишь к формальным требованиям устранить отдельные нарушения. При этом ни прокуратура, ни вышестоящее руководство Следственного комитета не дали действенной оценки многочисленным процессуальным несоответствиям: затягиванию сроков проверки, отсутствию уведомлений и неоднократному вынесению отказных постановлений.

К началу 2026 года прошло уже более восьми месяцев с момента задержания и получения травм. За это время Комаров так и не добился возбуждения уголовного дела по факту предполагаемого насилия со стороны сотрудников полиции. Вместо расследования он получил череду отказных постановлений, формальные отписки, пересылку жалоб между одними и теми же должностными лицами и постоянное нарушение его права на получение процессуальных документов.

К сожалению, дело Комарова — типичный пример волокиты и длительного процессуального сопротивления со стороны правоохранительной системы, в которой многочисленные нарушения, отмененные постановления и формальные проверки не приводят к реальному расследованию обстоятельств произошедшего. Следователи СК вместо реальной проверки сообщений о преступлении занимаются саботажем расследования. Требования прокурора носят поверхностный характер и легко «отрабатываются» отписками. Суды часто отказываются вникать в суть нарушений, ограничиваясь формальными решениями.

В результате без копий процессуальных документов пострадавший не может эффективно обжаловать действия следствия, а до расследования основного преступления (в случае Комарова — избиения) дело не доходит вообще.

Между тем уголовное дело против Комарова по «наркотической» 228 статье УК РФ было прекращено.