Доклад Фонда «Общественный вердикт»
в Комитет по правам человека ООН
Комитет по правам человека ООН,
134 сессия,
28 февраля – 25 марта 2022 года.
Доклад основывается на соблюдении Россией обязательств по статьям 2, 7, 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах в преддверии рассмотрения восьмого периодического доклада Российской Федерации.
Введение
1. Доклад направляется в Комитет по правам человека ООН (Комитет) фондом «Общественный вердикт» (ФОВ) в ответ на приглашение Комитета предоставить информацию для его 134 сессии. Доклад освещает проблему пыток и жестокого обращения и содержит оценку ФОВ ситуации с соблюдением обязательств по статьям 2, 7, 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах, а также ответ на вопрос №10 Перечня вопросов Комитета в связи с восьмым периодическим докладом Российской Федерации и ответом России.

2. Фонд «Общественный вердикт» — одна из старейших правозащитных организаций в России, которая противодействует пыткам и ненадлежащему обращению в практике работы правоохранительных органов. ФОВ был основан в 2004 году и ставил цель добиться нулевой толерантности к любым формам незаконного насилия и создать эффективный гражданский контроль как ключевой инструмент для достижения этой цели. Для этого ФОВ защищает людей, переживших пытки, и гражданских активистов юридическими средствами, оказывает им помощь в психологической реабилитации и реинтеграции, по каждому делу ведет информационное сопровождение, рассматривая его как часть комплексной стратегии защиты, а также ведет профессиональные исследовательские и аналитические программы, которые позволяют фонду разрабатывать квалифицированные предложения для реформ и системных изменений.

3. Все дела, включенные в этот доклад, являются публичными, также получено информированное согласие жертв или членов их семей.
Фонд «Общественный вердикт» включен Министерством юстиции в реестр НКО-иностранных агентов.
Пытки и жестокое обращение (статьи 2, 7 и 14), Вопрос №10
4. В России пытки и жестокое обращение во многих случаях, зафиксированных правозащитными организациями, применяются в отношении тех, кто находится в изоляции, в ситуации «социальной герметичности». Человек, переживший пытки или жестокое обращение, уязвим и в случае официальных разбирательств противостоит преступникам, обладающим фактически полным контролем над доказательствами пыток. Нередко жертва пыток подвергается давлению, вследствие чего опасается подавать жалобу на пытки, или без всякого давления или угроз отказывается от использования средств защиты. Сочетание специфики пыток и жестокого обращения с уязвимостью жертвы делает эти преступления в России чрезвычайно латентными.

5. По этой причине государственные органы, призванные реагировать на пытки и обеспечивать эффективное расследование и справедливое наказание виновных, должны поощрять подачу жалоб на пытки и принимать для этого необходимые меры. Но для России это пока недостижимый стандарт работы.

6. Никаких государственных программ реабилитации, которые содействовали бы людям, пережившим пытки, в том числе помогали бы в прохождение официальных разбирательств, начиная с этапа подачи жалобы на пытки в надлежащий орган расследования, не существует. Возможная реабилитация может быть получена только в виде компенсации, которую заявитель должен самостоятельно взыскать в суде, доказав, что он пережил пытки или жестокое обращение. Отметим, что программы реабилитация необходимы не только для восстановления человека после пережитых страданий, но и как средство, обеспечивающее эффективность расследования.

7. Пострадавший может самостоятельно подать жалобу, используя существующие в России способы обращения в государственные органы. Но фактически, после подачи жалобы процесс разбирательства закрытый, а участие пострадавшего ограничивается опросом в рамках доследственной проверки, когда следователь фиксирует его версию событий. Чаще всего расследование пыток и исчерпывается проверкой, уголовные дела не возбуждаются.

8. В России также отсутствуют программы защиты заявителей о пытках, хотя уязвимость жертвы, особенно в случае заключенных российских колоний, многократно повышается. В отношении людей, переживших пытки или жестокое обращение, распространена практика давления, их запугивания и угроз. Разного рода давлению подвергаются и свидетели по уголовным делам, возбужденным по случаям пыток.
Марина Рузаева, подзащитная фонда «Общественный вердикт», была вызвана в полицию для помощи в идентификации возможного преступника по фотографиям. Событие происходило в декабре 2016 года в городе Усолье–Сибирское Иркутской области, Россия. В местном отделе полиции Рузаеву приковали к деревянной лавке, надели на голову пакет и стали методично избивать и бить током электрошокером, требуя, чтобы она рассказала все, что ей известно об убийстве. Избиение продолжалось несколько часов. Уголовное дело было возбуждено по заявлению, поданному Рузаевой в районный следственный отдел Следственного комитета. Дело фактически не расследовалось.

После передачи дела в другой следственный отдел, уголовное дело было расследовано и передано в суд. На это потребовалось 5 лет. В течение этого времени Марина и ее семья подвергались угрозам: была разбита машина семьи, стоявшая во дворе, в последующем сожжена баня, через несколько лет, уже в период судебного рассмотрения (2021 год), сожжен сельский дом матери Рузаевой. Опасаясь угроз, семья Рузаевой была вынуждена сменить место жительства.
    9. Внутритюремные наказания, связанные с помещением заключенных в строгие условия изоляции, чаще всего – в одиночные камеры, используются как способ давления на заключенных, которые подали жалобы на пытки или содействуют в сборе информации по другим случаям пыток в учреждении. Фактически, никаких препятствий для произвольного назначения наказаний нет, т.к. сама процедура, предписанная законом, чаще всего не содержит гарантий справедливого разбирательства. Достаточно формально зафиксировать малейшее нарушение правил внутреннего распорядка, чтобы иметь возможность дисциплинарно наказать заключенного. Причем тип этого наказания нередко становится самостоятельным случаем пытки.
    Осужденного Александра Корнева (Ярославская область, Россия), который давал свидетельские показания адвокату фонда «Общественный вердикт», защищающего заключенных по делам о пытках, отправили в штрафной изолятор (камера одиночного заключения без права на свидания, телефонные звонки, получение передач, книг) сразу после свидания с адвокатом.

    Администрация учреждения выставила нарушение «не держал руки за спиной» и назначила наказание в виде 15 суток штрафного изолятора. По окончании указанного наказания, без выхода в жилое помещение, дисциплинарное наказание было продлено без проведения разбирательства еще на 15 суток. Осужденному просто было объявлено, что ему продлили наказание за то, что «не держал руки за спиной». За сутки до истечения второго наказания осужденному вновь продлили на 15 суток ШИЗО за то, что «не держал руки за спиной». При этом, наказание назначается сразу после посещения адвоката.
      10. После подачи жалобы на пытки заявитель может быть подвергнут уголовному преследованию. Такое встречное возбуждение уголовных дел — один из способов давления на жертв пыток, решивших подать жалобу и добиться расследования. Чаще всего в отношении пострадавших возбуждают уголовные дела по 318 статье Уголовного кодекса, обвиняя их в применении насилия, опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей. Это связано с тем, что доказывание преступления по этой статье не требует усилий со стороны следователя: достаточно зафиксировать показания сотрудника правоохранительных органов и, допустим, оторванный погон. Эта статья особенно часто используется в отношении задержанных, которые жалуются на избиения во время задержания.

      11. Но кроме этого «приема», используют уголовную статью за ложный донос (ст. 306 УК РФ). Жалоба жертвы пыток расценивается как повод обвинить пострадавшего в умышленном преступлении против тех или иных сотрудников правоохранительных органов. А доказательствами являются материалы проверки, которые стали основанием для отказа в возбуждении уголовного дела.
      Салима Мухамедьянова (подзащитная фонда «Общественный вердикт») обратилась с жалобой на пытки и изнасилование в отделе полиции (Магнитогорск, Челябинская область). Она была доставлена в полицию по жалобе соседей, которым мешал шум и образ жизни семьи Мухамедьяновой. В полиции, по словам Салимы, ее избили и изнасиловали.

      После случившегося Салима с мужем на другой же день уехали в соседней регион, т.к. в полиции им угрожали и запретили жаловаться, и подали сообщение о преступлении. Уголовное дело было возбуждено, но эффективное расследование не проводилось.

      Муж Салимы решился на акцию отчаяния — каждую неделю от отрубал по пальцу на руке, пытаясь добиться расследования, в частности, предоставления видеозаписей из отдела полиции. Записи были в итоге предоставлены, но не полные и монтированные. Один и тот же следователь расследовал и избиение Салимы, и изнасилование. Тот же следователь возбудил дело о ложном доносе, посчитав, что жалоба на изнасилование была ложной. При этом следователь продолжал расследовать дело по избиению Салимы.

      В дальнейшем, дело по избиению было закрыто, а дело о ложном доносе — передано в суд. В апреле и июле 2018 года судебные инстанции осудили Салиму за ложный донос.
        12. Практика возбуждения уголовных дел в отношении жертв пыток содержит риски укрепиться как стандартный и широкоприменяемый способ давления на тех, кто решил воспользоваться своим правом на подачу жалобы. По материалам сетевого СМИ «Медиазона», актуальность которого не снизилась, дела о ложном доносе рутинно применяются в отношении заключенных. Такой же вывод можно сделать, отталкиваясь от практики работы правозащитных организаций по защите заключенных.

        13. Несмотря на сравнительную сложность доказывания такого преступления как «ложный донос», в правоприменении закрепился простой и невысокий стандарт доказывания. Низкий стандарт доказывания поддерживается судами, которые кладут представленные следствием доказательства в основу обвинения. Чаще всего эти доказательства — материалы проверок следствия, которые проводятся до возбуждения уголовного дела. Проверка содержит минимальный набор следственных действий, как правило, в случае жалоб на пытки, исчерпывается показаниями сторон и фиксацией наличия или отсутствия повреждений. Такие очевидные и стандартные следственные действия, как осмотр места события, изъятие видеозаписей — проводятся в редких случаях и чаще всего, через значительное количество времени.

        14. По статистике Европейского суда, в 2021 году суд 32 раз признал, что в России отсутствует эффективное расследование. Фактически, с учетом того, что в 2021 году в отношении России было принято 7 постановлений, признающих пытки, и 76 постановлений, признающих жестокое обращение, можно сделать вывод, что фактически в половине случаев ЕСПЧ расценил неудовлетворительно качество национальных расследований. Причем число постановлений не равно числу заявителей, ЕСПЧ выносит одно постановление, объединяя однотипные жалобы в одно дело.

        15. Фактически, практика возбуждения дел о ложном доносе в отношении жертв пыток базируется на плохо расследованных жалобах на пытки. При этом следствие не различает ненамеренное и добропорядочное заблуждение и умышленное действие заявителя. Приговоры о ложном доносе выносятся в том числе и в случаях, когда сообщение о пытках подкреплено медицинскими доказательствами (дела Виталия Бунтова, Пермский край; дело Алексея Галкина, Кировская область).
        Практика давления на жертв пыток при низком качестве расследования, особенно возбуждение уголовных дел в отношении жертв, делает невозможным какую-либо государственную политику по превенции пыток и их искоренению, скрывая в конечном итоге реальный масштаб пыток, оставляя жертв беззащитными, а преступников — безнаказанными.
        16. В п. 59 ответов Российской Федерации говорится, что жалобы на пытки и жестокое обращение, как правило, подаются как средство ухода от уголовной ответственности со стороны подозреваемых в преступлениях. В качестве подтверждения власти указывают, что по большинству жалоб на пытки и жестокое обращение выносятся отказы в возбуждении уголовных дел.

        17. Проблема манипулирования в подаче жалоб на пытки со стороны подозреваемых и обвиняемых имеет место. В каждом конкретном случае это должно выясняться в рамках расследования с принятием в последующем соответствующих решений. Но из-за низкого качества расследований сообщений о пытках и жестоком обращении уверенно говорить о каких-либо аспектах проблемы пыток не представляется возможным. Однако опыт работы правозащитных организаций показывает, что практика отказов в возбуждении уголовных дел о пытках чаще всего связана с невозможностью или нежеланием следствия проводить тщательное расследование, а не подтверждает, что пыток не было.
        Нерешенная проблема с эффективностью расследования сообщений о пытках в сочетании с отсутствием статистики блокирует построение каких-либо обоснованных выводов о распространенности пыток и причинах их применения.
        18. Кроме того, и дело Салимы Мухамедьяновой, и дело Марины Рузаевой, как и большинство дел, проигранных Россией в Европейском суде, говорит, во-первых, о наличии проблемы пыток, и во-вторых, о том, что пыткам подвергаются не только те, кого подозревают в совершении преступления. Заключенные, уже отбывающие наказание за преступления, подвергаются пыткам в повседневной практике так называемого обеспечения порядка в пенитенциарных учреждениях. Только по материалам многоэпизодного ярославского дела следует, что пытки и жестокое обращение имеют разнообразный «репертуар» применения и применяются в рутинном режиме функционирования пенитенциарных учреждений.

        19. В своих ответах (п. 65 Ответы Российской Федерации на перечень вопросов в связи с ее восьмым периодическим докладом) Российская Федерация приводит статистику по осужденным за пытки ярославских колониях, не конкретизируя к каким конкретно колониям она относится. Мы вынуждены внести коррективы и представить картину расследования и число приговоров на текущий момент (январь 2022 года) по делам о пытках и жестоком обращении с заключенными в исправительной колонии № 1 Ярославской области, задокументированных в имеющихся в общем доступе видеоматериалах за 2018 и 2019 годы. Всего обвиняемых 32 должностных лица, осуждено — 17 человек. Отметим, что в 2021 году было опубликовано еще два видео, по которым были возбуждены два уголовных дела, которые только поступили в суд. В обоих случаях речь идет о коллективном избиении заключенных должностными лицами колонии.
        Все материалы ярославского дела размещены на специальном он-лайн ресурсе фонда «Общественный вердикт».
        20. Сама ситуация с неспособностью властей предоставить верную статистику по уголовным преследованиям должностных лиц ярославских колоний указывает, что в России не налажена система профильного статистического учета. Такой учет должен содержать информацию о числе пыток, поданных жалоб, начатых расследований, переданных в суд дел, числе приговоров и т.д.. В текущий момент все эти данные должны содержатся в документах первичного учета следственных и прокурорских органов. Но эта статистика недоступна для экспертного и научного сообществ, гражданского общества, и как следует из официального ответа России — для государственных органов тоже.

        21. Расследование всех эпизодов уголовных дел по фактам пыток и жестокого обращения в колониях ярославской области стало возможным из-за обнародования видеозаписей с регистраторов должностных лиц колонии. До обнародования видео по многим эпизодам ярославских дел проводилась некачественная проверка, которая заканчивалась отказами в возбуждении уголовных дел и прекращениями каких-либо следственных действий.

        22. Видео приобрело статус основного доказательства. В отсутствии видеодоказательств следственные органы фактически закрывают расследование. Такую ситуацию следует признать неудовлетворительной.

        23. Во-первых, видеодоказательства есть в распоряжении следователя не всегда, а с учетом того, что видеоархивы создаются, накапливаться и хранятся те ми же структурами, должностные лица которых могут привлекать к ответственности, то эти доказательства становится служебными материалами потенциальных преступников, у которых возникает неограниченный доступ к фабрикации своей невиновности. Российское законодательство никак не регламентирует вопросы хранения видеоархивов и вмешательство в них, а также отказы администраций учреждений предоставить видеозаписи следователю.
        Сулим Битаев был избит в колонии №17 Красноярского края 30 августа 2018 года. Адвокат Иван Хорошев, защищающий Битаева и сотруднчающий с фондом «Общественный вердикт», подал жалобу в следственные органы на следующий день. СК зарегистрировал жалобу и сообщил, что проводит всестороннюю проверку, что означает, что в ее рамках должны были быть изъяты видеозаписи из колонии. Ведомственные документы требуют хранить записи в течение 30 дней.

        В сентябре СК вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, в котором сослался на то, что записей нет. «Согласно справке 30.08.2018 в 17 часов 59 минут в исправительном учреждении произошел сбой электропитания, в связи с чем просмотреть видеоархив в ШИЗО/ПКТ за 30.08.2018 с 18 часов 00 минут до 22 часов 00 минут не представляется возможным».

        В дальнейшем, адвокат запросил местные сети энергоснабжения, из их официального ответа следует, что сбоев в указанный период не было.
          24. Случай Сулима Битаева и качество расследования по его сообщению о пытках указывает, что следственные органы либо не стали изымать видео, либо не знают, как это профессионально сделать.

          25. Наличие видеоархива в пенитенциарных учреждениях, а также усилия государства по оборудованию колоний и самих сотрудников видеоустройствами (см. п. 61. Ответы Российской Федерации на перечень вопросов в связи с ее восьмым периодическим докладом), не работают на превенцию пыток и на обеспечение расследования пыток доказательствами. Для этих целей необходимо законодательно регламентировать хранение видео, защиту видеоархива от вмешательства, предусмотреть ответственность за порчу, уничтожение или непредоставление видео.
          Новые регуляции должны исходить из того, что видеоархив колонии или полиции — это архив исполнения публичной властью своих полномочий и он не может быть собственностью ведомства. Отказ от предоставления архива или его порча должны презюмировать вину должностных лиц учреждения и подразумевать санкции.
          26. Во-вторых, следственные органы могут, но не действуют оперативно. При этом сохранность доказательств применения пыток обеспечивает эффективность последующего расследования. В российских следственных органах не используется в практике расследования никаких протоколов срочных действий по документированию следов/доказательств пыток и ненадлежащего обращения.

          27. В-третьих, у следователей есть весь арсенал средств, даже в текущей редакции УК и УПК, для своевременного и профессионального реагирования и расследования. Но этого, за редкими исключениями, по жалобам на пытки или ненадлежащее обращение не происходит.

          28. Наиболее вопиющий случай бездействия следственных и прокурорских органов, призванных реагировать на случаи ненадлежащего обращения, произошел в январе 2022 года в отношении Заремы Мусаевой.
          Зарема Мусаева — мать правозащитника из Чечни и бывшего юриста Комитета против пыток Абубакара Янгулбаева, супруга федерального судьи Сайди Янгулбаевым. 20 января 2022 года в квартиру, где Зарема проживает вместе с супругом, пришли полицейские из Чеченской Республики в гражданской одежде. Они хотели доставить родителей Абубакара в Чечню для допроса в качестве свидетелей по уголовному делу, о котором Янгулбаевым ничего неизвестно. Отца Абубакара не смогли задержать в связи с его статусом федерального судьи. Зарему же задержали силой и посадили в машину с номерами Чеченской Республики, которая уехала в неизвестном направлении. Во время насильственного задержания чеченские полицейские применили силовые приемы и несколько раз ударили Зарему и Сайди, а также адвоката и правозащитников Комитета против пыток, приехавших на помощь. При задержании Зарема потеряла сознание, но сотрудники чеченской полиции волоком тащили ее из квартиры. Женщина страдает от диабета второго типа, уколы инсулина нужны ей 5 раз в день. Силовики не дали взять с собой теплую одежду (она была в домашней одежде и обуви), лекарства и даже ее паспорт.

          Жалобы в следственные органы и прокуратуру, а также полицию были поданы в тот же момент, когда происходило фактическое похищение под прикрытием якобы процессуальных действий по приводу свидетеля. Ни следственные органы, ни полиция, ни прокуратура никаким образом не прореагировали на многочисленные жалобы и обращения.

          В течение полутора суток не было никакой информации о Зареме, через сутки было опубликовано видео на ТВ-канале чеченского телевидения, на котором Зарема в полубессознательном состоянии разговаривает с Уполномоченным по правам человека Чеченской Республики. Через день Зарема была осуждена по административной статье за причинение насилия сотруднику правоохранительных органов и отправлена отбывать административный арест в спецприемник. Адвокат, прибывший в Чечню для представления интересов Заремы Мусаевой, не был допущен к отдел полиции к своей доверительнице. Супруг Заремы, сын и дочь были вынуждены экстренно покинуть Россию.
            29. Действенный механизм реагирования на пытки и ненадлежащее обращение предполагает, что следственные органы способны провести расследование, которое отвечает требованиям своевременности/быстроты, тщательности, независимости и обеспечивает доступ пострадавших к расследованию. Дело Заремы Мусаевой демонстрирует предельный случай фактической дисфункциональности уполномоченных государственных органов.

            30. Ни пытки, ни жестокое обращение, несмотря на обязательства России по исполнению международных договоров, до сих пор не криминализированы как самостоятельные уголовные преступления. Заключительные замечания Комитета против пыток ООН (10 августа 2018 г.) в очередной раз с сожалением констатировали, что рекомендация закрепить в Уголовном кодексе понятие «Пытка» в полном соответствии с международным законодательством не выполнена. Оценивая исполнение группы дел, которые касаются пыток в полиции, Комитет министров Совета Европы потребовал от России принять срочные меры по предотвращению пыток, в том числе криминализовать «Пытку», и выразил серьезную обеспокоенность тем, что за 15 лет с момента первого постановления ЕСПЧ (о пытках в полиции) никаких серьезных изменений не произошло.

            31. Правоприменительная практика квалифицирует пытки и иные виды жестокого обращения как превышение должностных полномочий с применением насилия (ч. 3 ст. 286 УК РФ). Это не позволяет иметь прозрачную и понятную статистику, иллюстрирующую степень распространенности пыток, а также должным образом оценивать степень тяжести преступления в виде пыток.

            32. В декабре 2021 года в Государственную думу был внесен проект закона о криминализации пыток (№ 42307-8 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации»). Работа по созданию проекта закона активизировалась в 2018 году после обнародования фактов пыток и публикации видео из ярославской колонии №1. Далее эта работа происходила в непубличной сфере, без надлежащего участия представителей профильных правозащитных организаций. В 2021 году в России были обнародованы новые факты и опубликован «саратовский» архив видео пыток. В думу был представлен проект закона, созданный в экстренном режиме реагирования на общественный резонанс.

            33. Этот проект закона был внесен без широкого публичного обсуждения самого проекта закона с гражданским сектором, но уже после согласования с различными ведомствами, в том числе правоохранительными. Проект закона содержит ряд существенных недостатков и не может быть признан соответствующим как задачам искоренения пыток, так и международным обязательствам:
            — проект не криминализирует пытки в отдельной статье, а предлагает дополнить действующую 286 статью «Превышение должностных полномочий» квалифицирующим признаком «применение пытки». «Пытки» рассматриваются не как самостоятельное преступление, а как крайняя степень тяжести «превышения должностных полномочий».

            — в примечании к этому дополнению предлагается определение «Пытки», которое должно закрепить для правоприменения, что понимать под пыткой. В этом определении, взятом из Конвенции ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, исключена часть, которая касается ответственности организаторов и подстрекателей, тех, с чьего молчаливого согласия применяются пытки.
            проект закона полностью исключает жестокое обращение.

            — проект закона не исключает сроки давности для уголовного преследования виновных в пытках, т.к. пытка становится частью действующей статьи 286, сроки давности по которой ограничены.

            — предлагаемая редакция не содержит квалифицирующих признаков, позволяющих точно определить совершенное преступление и объем вины. В частности, такие признаки как «организованный, групповой характер пыток». Из практики правозащитных организаций известно, что как правило, пытки — это коллективное предварительно спланированное и организованное преступление. Все эти важные компоненты пыток проигнорированы в проекте закона.
            34. Первое чтение (рассмотрение) в Государственной думе запланировано на февраль-март 2022 года. Правозащитные организации выступили солидарно против этой редакции проекта закона.

            35. В апреле 2021 года в России была принята Концепция развития уголовно-исполнительной системы до 2030 г. Проект «Учреждений объединенного типа» (Распоряжение Правительства РФ от 29 апреля 2021 г. № 1138-р), направленная на гуманизацию условий содержания и создание современных пенитенциарных учреждений. Концепция развивает предыдущую (см. п. 133 Восьмого периодический доклада России) и не затрагивает вопросов обеспечения режима и поддержания порядка в учреждениях пенитенциарной системы, сохраняя в неизменности сложившиеся дисциплинарные практики наказания. Это в первую очередь чрезмерное использование запираемых помещений, карцеров и штрафных изоляторов за незначительные и ненасильственные нарушения, которые допускают заключенные.
            Смотреть Коллективное заявление правозащитных организаций России «Законопроект по установлению ответственности за пытки: нужны серьезные изменения».
            40. ЕСПЧ признал новый механизм эффективным, оценив его нормативное устройство: по мнению суда, механизм содержит гарантии состязательности судебного процесса, прямо доступен заключенным и дает им реалистичные шансы на успех. ЕСПЧ исходит из принципа уважения суверенитета стран—участниц Конвенции и отталкивается от принципа доверия к добросовестности стран в исполнении принятых постановлений.

            41. На текущий момент судебная практика в России только складывается. Но имеющиеся решения российских судов дают основания говорить, что пока механизм не стал доступным и эффективным средством для взыскания компенсации за плохие условия содержания.

            42. Во-первых, бремя доказывания де-факто остается на заключенном. Он должен самостоятельно собрать доказательства, подтверждающие факт плохих условий содержания. Учитывая, что все эти доказательства находятся в распоряжении пенитенциарного учреждения, возможности заключенного сильно ограничены.

            43. Во-вторых, срок подачи жалобы очень короткий — 3 месяца с момента нарушения. Срок отсчитывается от момента, когда заключенный впервые столкнулся с проблемой. Это значит, что в большинстве случаев он должен будет обратиться в суд, еще находясь в заключении. При этом российский суд принимает иски от заключенных только с отметкой спецчасти колонии или СИЗО — то есть заключенный должен зарегистрировать жалобу в том же учреждении, на которое планирует жаловаться.

            44. В-третьих, новый механизм не содержит никаких дополнительных гарантий для обеспечения права заключенного на подачу жалобы. Например, это мог бы быть какой-то упрощенный порядок.

            45. В-четвертых, практика складывается таким образом, что основная часть положительных решений российских судов связана с теми исками, которые были поданы заявителями, чьи жалобы уже были зарегистрированы ЕСПЧ и которые должны были исчерпать новое компенсаторное средство. В других случаях, добиться решений в свою пользу удается в редких случаях.
            Вопросы для Российской Федерации
            Криминализация пыток

            — Разрабатываются ли новые стандарты расследования жалоб на пытки и жестокое обращение в связи с нормативной работой по внесению изменений в Уголовный кодекс в части криминализации пыток?

            — Каким образом планируется криминализовать попустительство и подстрекательство к пыткам?

            — Каким образом планируется криминализовать жестокое обращение?

            — Ведется или нет статистика по числу проверок и числу возбужденных дел по делам о ложном доносе в отношении людей, подавших жалобы на пытки?

            — Планируется или нет организовать открытые данные по 1) числу жалоб на пытки, 2) числу открытых проверок, 3) числу возбужденных уголовных дел?, 4) числу переданных в суд дел с обвинительным заключением?, 5) числу приговоров?

            — Имеется ли статистика по числу приговоров за пытки и жестокое обращение, выделенная отдельно по ведомственной принадлежности осужденных? Если да, планируется ли ее включать в открытые данные?

            — Планируется ли создание государственных программ реабилитации жертв пыток и их защиты во время официальных разбирательств?

            Внутритюремные наказания

            — Планируется или нет реформирование процедур дисциплинарных разбирательств в пенитенциарных учреждениях?

            — Как сейчас организован доступ осужденных к правовой помощи, в том числе к адвокату, во время дисциплинарного разбирательства в пенитенциарных учреждениях?

            — Предоставьте статистику по числу назначенных дисциплинарных наказаний в виде водворения в запираемые помещения с 2018 года по 2021 год с разбивкой на тип запираемого помещения и на год и число отмененных дисциплинарных наказаний в рамках прокурорского контроля?
            Читайте также: